Наследие Эдварда Гейна

Вопрос в том, есть ли другой путь!

Но нужная дорога нашла их сама. Еще начиная это расследование, Леон просил бывших коллег из полиции о помощи. И вот к вечеру знакомый, все еще работавший следователем, позвонил ему.

– Помнишь, ты просил отслеживать все, что будет по тому делу о нападении возле ресторана? Ну, где двух телохранителей убили?

– Помню, – подтвердил Леон. – И помню то, что у вас по этой истории ничего толкового не было.

– Теперь вот появилось. По описанию, данному свидетелями, и записям с камер наблюдения на соседних улицах удалось опознать одного из нападавших.

Леон почувствовал, как сердце забилось чуть быстрее – такое всегда бывало в предвкушении близкой охоты. Ужасная черта, которая наверняка шокировала бы Диму с его верой в «дурную кровь убийцы». Но Диме не повредит то, о чем он не знает, а с собой Леон давно примирился.

– Что за тип?

– Зовут Денис Миртов, – ответил следователь.

– Убийств?

– Убийств – тоже, но налоги он платит не по этой части. Он обеспечивает охрану всем, кто в состоянии за это заплатить.

Ну а где охрана – там и обратное, нападение. Да, Денис Миртов вполне подходил на роль организатора покушения. Если окажется, что это именно он бил ножом Юпитера, его судьба уже предрешена.

– Его задержали?

– Нет, – мрачно ответил следователь. – Поэтому я тебе и звоню.

– А я думал, по старой дружбе!

– Нет у нас с тобой старой дружбы, сам знаешь. И я никогда не поощрял участие в расследованиях посторонних. Хочешь ловить преступников – возвращайся в полицию, точка.

– Да уж, у вас же монополия, – усмехнулся Леон. – Но вот ты все равно звонишь мне. Почему?

– Потому что я вижу, что это дело кто-то пытается закрыть. У нас есть все основания для задержания Миртова, мы уже готовы были это сделать, и тут поступил приказ: оставить его в покое, не искать и вообще не трогать.

– Что он не подозреваемый, он сто процентов стоит за этим.

– Сто или не сто – не знаю, но он точно связан со случившимся. А наверху делают вид, что его вообще не существует! Короче, мне полагается оставить его в покое, и я оставляю. Тебе же я звоню, чтобы поделиться негодованием – и больше ничего.

– Это я понял… Спасибо.