Хранители

А для агентурной разведки нужно время… Действительно, могут заслать на длительную инфильтрацию, типа живи, расти, пока не позовём. Задумавшись об этом варианте, я понимаю, что мне всё равно.

Здесь меня ничто не держит, нет у меня никого, поэтому я в своих решениях свободен, как птица в полёте. С девушками мне почему-то не везёт – или привитые родителями манеры их отпугивают, или отсутствие «Мерседеса». «Мерседес», кстати, как раз есть – папин, но он стоит в гараже, некуда мне ездить, а до набережной, если что, я и пешком добраться могу.

Мои размышления прерывает звонок новомодного мобильного телефона. Потянувшись к кирпичу с воткнутым кабелем зарядки, выщёлкиваю антенну и только после этого нажимаю зелёную клавишу приёма вызова. Килограмм, наверное, весит аппарат, но зато качество связи отличное.

– Тихонравов, – бросаю я в трубку, потому что номер у меня служебный, отчего позвонить может только понятно кто.

– Двигай в Контору, – сообщает мне знакомый голос Василича. – Час у тебя всего.

Василич – колоритный старик лет восьмидесяти, кажется. Он и Сталина помнит, и Берию, и кого только ни помнит. Суровый старик, смотрит – как в прицел, с непривычки не по себе становится. Ну а раз он и срок назвал, то, значит, время не терпит. Возможности ждать такси у меня нет – не успею, значит, поеду на папином автомобиле.

Двинувшись в гараж, открываю створки вручную, чтобы оглядеть транспорт. Турбодизельная машина выглядит так, как будто только что с завода, несмотря на то что выпущена двадцать лет назад. Обслуживаю я её, конечно, регулярно, поэтому к движению она готова. Хмыкнув, сажусь за руль, ощущая каким-то чудом не выветрившийся запах папиного одеколона. И вот тут меня впервые за все эти годы тянет просто расплакаться.

Едва справившись с собой, я завожу с готовностью заурчавший дизель. Надо ехать, в Контору просто так не зовут. Автомобиль легко отзывается на нажатие педали, мягко выкатываясь на улицу. У меня всего час, и за это время нужно доехать до «внешнего» офиса, потому что, если бы имелся в виду основной, Василич назвал бы «стекляшку», а так… Ну да мне же проще.