Внутри

– У нас свидание, – обыденно пояснил он. Глядя на его улыбку, мне тоже хотелось улыбаться, но я старательно сдерживалась.

– С чего это? Я не соглашалась!

– А я знал, что вы не согласитесь, – вздохнул он. – Увидев вас, я сразу подумал: эта девушка слишком хороша для меня, если я приглашу ее на кофе, она откажет мне. Поэтому у меня был только один шанс: сразу прийти с кофе. И я пришел.

Я не выдержала, улыбнулась. Даже не знаю, почему! Но это было так легко, так естественно… То, что у меня никогда раньше не получалось, сейчас давалось мне очень просто.

А с ним, наоборот, все было так правильно, что я просто не могла притворяться стервой.

– Вдруг я не люблю кофе? – спросила я. Мне было любопытно, что он ответит.

– Нет, мне кажется, любите. Если проблема в чем и была бы, то только во мне. Кофе тут не при чем. Так проблема есть?

Я осторожно сделала первый глоток. Кофе был приятно теплым, сладким и дурманяще ароматным. Я его сто раз покупала в этом парке, но никогда еще он не казался мне таким вкусным.

– Нет. Проблемы нет.

– Вот я чувствовал, что так будет! – обрадовался он. Как ребенок обрадовался тому, что я просто приняла маленький подарок! – Меня, кстати, Руслан зовут.

Мне вдруг показалось, что это важная черта, граница, которую нельзя пересекать просто так, не подумав. Странная мысль, конечно… Ну что такого в том, что я назову ему свое имя? Я все равно могу уйти точно так же, как ушла бы в других обстоятельствах! Но я чувствовала: если отвечу, если завершу это знакомство, случится что-то… новое. То, чего у меня не было раньше и к чему я, может быть, не готова.

Хорошо, что он не знал об этих мыслях, потому что они простительны лет в шестнадцать – но никак не в двадцать пять! И все же…

Я подвинулась ближе к каштану, освобождая место на пледе рядом со мной.

– Катя. Не сиди на земле, простудишься, еще ведь не лето. Садись со мной.

«Он уйдет», – шептала та часть моей души, которая уже начала превращаться в злобную, циничную, одинокую тетку.

«Он останется», – возражали инстинкты, которые раньше, до него, не подпускали ко мне ни одного мужчину. Теперь я поняла, почему.