Танцующий горностай

 – Так, нет, я не хочу знать… И каштан – это не аргумент! Давай скажем всем, что ты захотел вернуться, а я просто решила подыграть, потому что я твой единственный опекун?

Динго привычно отмалчивался, зато из ванной выглянул Андрей.

– Ты что-то сказала?..

– Гайя ведет себя как белка.

– Ну… Он рыжий и пушистый, а у нас в квартире свобода самоопределения. Если он захочет использовать антресоли как дупло, мне все равно.

Александра невольно улыбнулась. Ей так хотелось все рассказать… А слова будто застряли где-то в груди мелкими осколками и никак не желали покидать ее.

Ну а потом позвонил Ян, и можно было снова сосредоточиться на деле – оно было достаточно важным для этого.

– У нас тут попадание не то что в десятку – в двадцатку и тридцатку. Скопом, – объявил брат.

Александра, разглядывавшая изображения на мониторе компьютера, напряженно кивнула. Сходство между рисунком и фотографией мальчика действительно оказалось поразительным. Хотя дело было не только в сходстве, в этой истории совпадало так много, что пройти мимо было нельзя.

Программа распознавания лиц подбросила им новости почти двухгодичной давности, рассказывавшие жуткую и необъяснимо странную историю.

Мальчика, похожего на портрет, звали Тимур Максаков. Он был сыном Максима Максакова – влиятельного и богатого бизнесмена, занимавшегося преимущественно торговлей машинами и грузоперевозками. Ребенок был поздний, долгожданный и бесконечно любимый, тут и гадать не приходилось: его отец постоянно говорил об этом в немногочисленных интервью.

Многие называли Тимура единственным наследником семейного бизнеса: у Максакова была еще и старшая дочь от первого брака, но девушка родилась с синдромом Дауна, и никто не ожидал, что она станет управлять компанией.

Поэтому за юным бизнес-принцем внимательно следили, в шесть лет он пошел в элитную закрытую гимназию… а в девять едва не погиб.

Никто до сих пор не знал, что произошло в тот день. Тимур, обычно тихий, дисциплинированный и послушный, прогулял последний урок.

Он покинул охраняемую территорию вместе с детьми из другого класса, у парковки не задержался – прекрасно знал, что его никто не встречает, за ним должны были приехать на час позже. Тимур никогда не возвращался домой сам, не было ни одного дня, когда его не встречал личный водитель. Мальчик, вероятнее всего, даже не сумел бы вернуться на общественном транспорте.

Он и не пытался, его путь лежал не домой. Тимур уверенно направился ко дворам, в которых он никогда не был.