Танцующий горностай

Порой ему доставляло удовольствие препираться с Соренко – поэтому он и не ограничивался отчетами, как следовало бы, приходил лично. Но не здесь и не сейчас.

– Убили пацана где-то в июле, – продолжила Соренко. – Но не в этом июле, а год назад. За несколько месяцев до этого, в марте-феврале, с ним случилось нечто охренительно паршивое. Или избили, или с большой высоты упал, или машина сбила, что-нибудь такое. Но пацан это кое-как пережил, хотя и должен был остаться инвалидом. Возможно, и погибнуть, он был в таком состоянии, что и несколько месяцев спустя сложно было сказать, что с ним станет.

Но кто-то решил не дожидаться финала и задушил мелкого раньше.

Ян, успевший хорошо рассмотреть снимок, видел, что она права. Кости уже срастались, хотя переломы определенно были сложными. Некоторые и вовсе восстановились, другие, возможно, ломали в хирургических условиях – чтобы подкорректировать. Что бы ни случилось с этим мальчиком, его не бросили, кто-то отчаянно боролся за его жизнь…

А потом все закончилось золотым ангелом.

– Что это? – Александра обвела пальцем пятно на снимке, обозначавшее серьезное разрушение позвоночника. – Это при падении статуи случилось?

– Нет, эта часть как раз при падении не пострадала. Похоже, там на позвоночнике стоял транспедикулярный фиксатор. В переводе на ваш язык это такая металлическая штучечка, которая поддерживает позвоночник после травмы. Перед захоронением, если это можно так назвать, фиксатор вырвали, причем довольно грубо.

– Зачем? – удивился Ян.

– Ну, видно, был там какой-то умник, который считал, что по этому фиксатору вы б получили все паспортные данные пацаненка и вкусовые предпочтения его родни до пятого колена. Не знаю я, зачем, Эйлер. Зачем вообще все это делалось? Как по мне, удаленный фиксатор может рассказать немногим меньше, чем оставшийся.

С этим Ян был согласен хотя бы отчасти. Тот, кто избавлялся о тела, знал о мальчике очень многое. О таком фиксаторе просто так не догадаешься, нужно было получить от кого-то информацию – а передать ее мог убийца.

Получается, он был знаком с ребенком, знал историю с травмой, полученной несколько месяцев назад, и мучительным лечением… Которое могло бы помочь! Яну доводилось слышать о том, что маленькие дети восстанавливались после очень тяжелых ранений. И этот мальчишка держался долго, а потом у него забрали все шансы.

– Голова сохранилась неплохо, – сказала Соренко. – Череп целый, ткани тоже… узнаваемы.