Танцующий горностай

И все равно она нравилась Яну, она была забавной и смышленой, а главное, в ней воплощалась какая-то абсолютная, беззаветная тяга к жизни. Умение видеть чистую красоту, радоваться – Соня объединяла в себе все, что противоположно смерти… И тот ребенок, скорее всего, тоже. Но кого-то это не остановило.

Такое убийство особенно важно было расследовать, но пока ничего не клеилось. У экспертов работы было больше, чем достаточно, с таким случаем никто из них прежде не сталкивался. Ян подозревал, что, если он захочет их поторопить, его просто расфасуют по пробиркам, чтобы не мешал.

Поэтому пока приходилось работать с тем немногим, что было ему доступно. С сестрой Игоря Красовского, например. Ян сильно сомневался, что этой женщине может быть известно нечто важное. Сам Красовский, скорее всего, не знал, чем обладал, а уж Ирина, с которой он толком не общался, тем более. Но в этом деле приходилось продвигаться по миллиметру и наощупь, так что утром они с Александрой отправились в больницу.

Сестра по-прежнему казалась отстраненной – даже больше, чем вчера, что странно.

Ян прекрасно видел, как сильно по ней ударила смерть отца. Догадывался даже, почему: эта потеря снова заставила ее вернуться в ту жуткую историю шестнадцатилетней давности. Однако постепенно Александра оправилась, вчера она была почти в порядке… А сегодня снова замкнулась в себе, словно обдумывая нечто бесконечно важное.

– Случилось что-то? – на всякий случай спросил Ян.

– А? – встрепенулась сестра. Она, все это время разглядывавшая золотой пейзаж за окном, будто только сейчас осознала, что она в Москве и наступила осень.

 – Я… Нет, все хорошо.

– Да уж, ты можешь претендовать на звание официального лица человека, у которого все хорошо.

– Не нуди, – отмахнулась Александра. – Уже и помолчать нельзя! Я о расследовании думаю, о чем же еще? Но толку от этого мало, потому и не болтаю.

Не о чем там пока было думать так напряженно. Казалось, что Александру тревожит нечто серьезное, почти пугает… Однако Ян решил, что так быть не может, это у него паранойя разыгралась.

За ночь ничего не могло случиться – а если бы и случилось, Андрей бы предупредил его. Получается, дело и правда было в расследовании, да еще общем состоянии сестры.

Сам Ян не сумел бы толком описать, что почувствовал в день смерти отца. Как будто досаду… Это звучало глупо, даже эгоистично, и он не стал бы такое обсуждать, но сам-то знал прекрасно. Было ощущение, будто старик снова переиграл его.