Шелуха сырых яиц

Всё это время богатое воображение Мэри в красках рисовало ей арест, педофила из Румынии (почему именно румын? она не смогла бы это объяснить), продавцов органов и цыганский табор. Она сто раз покрылась холодным потом и чуть не свихнулась от ужаса. Когда довольные герои вылезли из кустов, их мать, прервав рыдания, серьёзно взглянула на Мэри и сказала:

– Прости. Разрешаю им всыпать.

Она, конечно, использовала другой глагол, гораздо ярче отражающий полноту чувств, но смысла не меняет и этот.

С тех пор при малейшем намёке на то, что ребёнок мог потеряться, у Мэри начинали трястись руки, а в памяти всплывало лицо красивого, словно греческий бог врача, который тем вечером ставил ей капельницу в госпитале, куда её отвезли с подозрением на сердечный приступ. Тот врач тогда держал её за руку и говорил, что всего 20 % населения Земли имеют такую чувствительность. Мэри настроилась было на флирт, но услышала, как парализованной столетней сеньоре расточают не менее изысканные комплименты – и успокоилась.

Глава шестнадцатая

Выходить в сторону крепости решили рано утром, и ночью Мэри не спалось. Она то и дело вздрагивала от тревожных ночных звуков. Спускалась на нижний этаж, с тревогой поглядывала на дверь, ведущую к скелетам, потом поднималась наверх, на ходу поправляя голову спящей Кристине или накрывая куском своей бывшей роскошной юбки вздрагивающую во сне Давину. В очередной раз войдя в комнату, Мэри повела носом и сморщилась: надо бы поискать возможность помыть всех и постирать одежду.

Но всё-таки самое важное было в том, что сегодня впервые все засыпали сытыми. Мэри подумала: «Каждый ребенок – обладатель суперсилы, которую мне ещё предстоит раскрыть. Но как они все похудели…» – и потёрла виски: опять, как назло, начиналась мигрень.

Вдали над лесом вспорхнула стая птиц, порыв ветра качнул верхушки пальм, прошёлся низом – и к солёному воздуху добавился тяжёлый запах вспотевших тел и сырой шерсти.

Вдали показались зеленоватые огоньки, расположенные по два. Они приближались к музею. «Глаза! – догадалась Мэри. – Так вот значит, "они” которые "приближаются”», – ужаснулась она.

Мешкать было нельзя. Расталкивая детей, она дрожащим голосом повторяла: «Вставайте! Возьмите рюкзачки, уходим. Уходим, быстро, умоляю, нам надо уходить!»

Даня молча подхватил Кристину, передав её рюкзачок Мишке. Мэри взяла Давину и Колю за руки.