Синдром Джека-потрошителя

– Я передал Сергею Аркадьевичу все материалы по этому делу – предполагалось, что он перешлет их тебе.

– Он и переслал.

– Ну и?

– Я прочитала. Именно поэтому я здесь, ты здесь, а дверь была открыта для тебя. Но дело не в тебе.

– Дело в нем, – согласился Леон. – В этом маньяке… Я ведь не ошибся? У нас тут серийный убийца?

– И один из худших, что мне доводилось видеть, если мои первые предположения верны, – ответила Анна. – Но не будем торопить события, возможно, я и ошиблась. Первое впечатление обманчиво.

– А поподробней нельзя?

– Нет. Я не люблю читать лекции. Пыреев сказал, что тебе нужны ответы – так задавай вопросы.

Что ж, Сергей Аркадьевич предупреждал его, что просто не будет, и знакомство с ней стало лучшим тому подтверждением. Но Леон не собирался поддаваться, раздражение и гнев улеглись, он был спокоен.

Он не знал, на что она способна, и допускал, что она еще может оказаться пустышкой. И все равно он задал Анне вопрос, не дававший ему покоя с тех пор, как он согласился помочь с расследованием.

– Зачем он это сделал?

– Чтобы посмотреть, как она умирает. Причин, на самом-то деле, может быть несколько, мы еще слишком мало знаем, чтобы делать однозначные выводы. Возможно, он хотел кого-то впечатлить, похвастаться тем, что умеет, есть категория серийных убийц, которые обожают все эти кошки-мышки с полицией. И все же я думаю, что это не его случай.

– Почему?

– Потому что о других его жертвах мы ничего не знаем, – пояснила Анна. – А маньяки, рвущиеся к славе, похожи на неразумных детей: они выставляют напоказ все свои поделки.

– Ты считаешь, что у него были и другие жертвы?

– Вероятность – девяносто девять процентов.

– И тут я вынужден повториться: почему?

– Потому что он зачарован смертью, он все это устроил, чтобы посмотреть на новую форму умирания. Все люди, увлеченные определенным делом, сначала учатся, идут от простого к сложному, и убийцы – не исключение. Он уже видел смерть, думаю, не один раз. Он видел ее разные формы, он их попробовал и пресытился.

И до этого уровня он добрался после определенного пути. Для начала предположим, что он не играет с полицией – а я в это верю, потому что для игры с полицией ему нужно было действовать очевидней. Публичность его преступления – это вынужденная мера. Ему пришлось отпустить свою жертву, чтобы посмотреть, как она умирает на своей территории, в своем убежище, и осознает, что ее уже ничто не может спасти.

Вот этого и хотел Леон.