Сад камней

– Кирусик! Как хорошо, что ты вернулась!

Кирусик? Нет, это определенно галлюцинация!

– А что, я могла не вернуться? – удивилась Кира. – Ты же знаешь, где я была!

Марина знала и это, и то, чем Кира занимается. На этом и строилась их неприязнь, слишком вялая, чтобы превратиться в настоящую вражду. Марина была убеждена, что уличные художники – это те же воры и проститутки, просто пытающиеся прикрыться за масками людей искусства. Соседка верила, что каждое утро Кира выбрасывает свои картинки в мусорный контейнер, идет на панель и именно там зарабатывает те деньги, которые вечером приносит домой.

Сегодня Марина впервые сумела заинтриговать ее.

– Просто обычно ты возвращаешься пораньше, Кирусик, – заискивающе улыбнулась соседка. – Вот я и решила: может, как раз сегодня ты собралась переночевать у кого-то из друзей? Какая ирония была бы – сегодня, из всех дней!

– Да почему ирония-то?

– Так ты не знаешь, дорогая? До тебя не дозвонились?

– Ты прекрасно понимаешь, что до меня не могли дозвониться.

Телефона у Киры не было уже давно, она не видела смысла тратить на это деньги. Конечно, она могла бы позволить себе простенькую трубку, если бы захотела, однако ей это было не нужно.

Все равно не осталось людей, которые хотели бы ей звонить.

– Тебя сегодня очень искали, – загадочно сообщила Марина.

– А ты разбираешься в дорогих костюмах? – не сдержалась Кира.

– Да тут не только в костюмах дело, на них все было дорогое, сразу видно – не менты!

Как и большинство громких ханжей, Марина скрывала в своем прошлом то, в чем теперь пыталась обвинить других. В частности, она не один год проработала проституткой и считала, что именно это давало ей право рассуждать о чужой морали: мол, она была – и исправилась! С тех пор Марина терпеть не могла полицейских и испытывала благоговейный трепет перед богатыми людьми.

Кира трепета не чувствовала, но и как это понимать – не знала. Как она ни старалась, она не могла вспомнить никаких «людей в дорогих костюмах», которые стали бы ее разыскивать. Она сейчас на мели – но она никому ничего не должна!

Под байкой сонно зашевелился щенок, словно напоминая, что разговор с соседкой лучше сократить.