Новый год, я люблю тебя!

Если бы не спасительный прилавок, разделяющий нас, этот медведь уже нависал бы надо мной.

Может, полицию вызвать? Нет, рано еще. Дежурные будут совсем не рады кататься тридцать первого декабря по городу только потому, что я испугалась.

– Вы многого не понимаете, – вздохнул господин Январь. – Это не обычные украшения. Они попали к вам случайно, их вообще не должно быть в этом мире! Если их срочно не вернуть, случится непоправимое.

– Вы что, пьяный?

Спрашивая это, я и так знала, что он не пьяный – я стояла к нему почти вплотную и почувствовала бы запах алкоголя.

Любопытно мне, что это за дурь такая, которая заставляет ночью покупать елочные шарики, да еще с таким рвением, будто от них зависит судьба галактики?

Господин Январь посмотрел на свои часы, сравнимые с годовым бюджетом Эфиопии, страдальчески поморщился и принялся распаковывать елочную игрушку.

– Что вы делаете? – недовольно поинтересовалась я.

Мне вдруг стало жалко пудрово-голубой шарик, казавшийся опасно хрупким в медвежьих лапищах покупателя. Если этот нарик разобьет игрушку, я, конечно, переживу, но будет обидно. «Январь» казался таким трогательно беззащитным, что мне хотелось забрать его и согреть в ладонях, как живое существо.

И вот тут покупатель снова удивил меня – он протянул елочную игрушку мне.

– Коснитесь его.

– Э-э-э… чего?

– Коснитесь, – повторил господин Январь. – Времени осталось совсем мало, я не могу спорить с вами весь вечер, убеждая вас в том, что наверняка покажется вам невероятным.

Почему в другие магазины заходят нормальные люди и оставляют там кучу денег, а мне достался какой-то сумасшедший? А это Новый год мне мстит за то, что я его не люблю!

– Уйдите, пожалуйста, – тихо попросила я. – По-моему, вам нужно проспаться.

– О чем я и говорю: вы не готовы к конструктивной беседе.

– Думайте, что хотите, только вне моего магазина!

– Сейчас уйду, – неожиданно легко согласился господин Январь.

Подвохов тут могло быть много. Протягивая руку за шариком, я давала господину Январю возможность ударить меня, схватить, перетащить за прилавок… В общем, мое воображение активно рисовало всякие ужасы, а глас рассудка требовал послать его подальше и нажать тревожную кнопку. Но очень уж мне было жаль светло-голубое искристое чудо, устроившееся у него на ладони.