Хозяин тишины

Я не одобряла тот обман, в котором он жил, называясь ясновидящим, но больше не осуждала его. Я видела, что он, по сути, неплохой человек. Под его ворчанием, а порой и неприкрытым хамством таилась порядочность, которая или достается от природы, или нет. Он давал своим сотрудникам возможность хорошо зарабатывать и требовал за это только честную работу, его строгие правила вели к нормальной обстановке в доме, он никого не подставлял и не унижал. Так что у меня хватало причин для симпатии к нему и желания его порадовать.

Я подошла к кустам лаванды и срезала несколько десятков тонких веточек; начало было положено. Едва почувствовав этот запах, я точно поняла: это именно то, что нужно. Аромат был холодным и свежим, как прохлада тени в жаркий день, чуть пряным, простым и честным. Он обволакивал и расслаблял, он дарил ощущение покоя прованских полей и тихих холмов. Может, этого и достаточно?.. Нет, слишком просто для Гедеонова, он не оценит!

Я уложила лаванду на стол и добавила к ней пару веточек мяты, только что срезанных с грядки.

Я даже чуть размяла пальцами их листья, чтобы усилить аромат. И если прохлада лаванды была прохладой тени, то мята дарила иную свежесть: это был легкий искристый ручеек в той самой тени. Два аромата идеально сливались, я не хотела ничего менять.

Но не хотела и останавливаться на этом, мне казалось, что теперь рядом с букетом слишком холодно. Нужно было чем-то уравновесить это, не сбивая гармонию, вот только чем?

Решение пришло внезапно, само собой, и я выбежала в сад, чтобы срезать большую пушистую ветку можжевельника.

Вот оно, то тепло, та легкая смесь сладости и горечи, которую я искала! Ветка послужила основой букета, вокруг которой я сложила лаванду и мяту, а потом перевязала атласной лентой.

Этот букет не мог соперничать с творениями флориста. В нем была простота, уступающая тем цветочным скульптурам, пожалуй, даже убогая рядом с ними. Но я уже была влюблена в этот букет, я вдыхала этот запах, и он был таким насыщенным, что от него приятно кружилась голова – как от не слишком крепкого вина.

Я не стала заменять своим творением работы флориста, это было бы нечестно и даже подло. Вместо этого я отдала вазу с цветами горничной, которая убирала спальню Гедеонова.

– Но туда не ставят цветы! – напомнила она. – Хозяин мне таких распоряжений не давал!

Я уже свыклась с тем, что хозяином его тут называли все, кроме меня.