Ангел тысячи лезвий

Света ожидала, что они опомнятся, когда она шагнет за пределы холма, но нет. Деревья больше не прикрывали их, а падальщики и не думали отступать.

Это было плохо. Они покрывали ее сплошной пеленой, и как бы Света ни отбивалась, скольких бы ни уничтожала, избавиться ото всех она не могла. Она едва видела из-за птиц, бросавшихся на ее лицо! Она не могла вернуться с ними к Дане и Унике. Эти твари не атаковали людей в движении, но это раньше, когда они были спокойны. Сейчас, опьяненные голодом, они были способны на что угодно.

Ей нужно было покончить со всем быстро, Света не представляла, что будет делать, если столкнется в Аменти с посторонними. Решение пришло само собой, наглое и опасное, а другого просто не было. Она видела только один способ избавиться от птиц мгновенно и без следа.

Маленькие хищники сдерживали ее, замедляли, но она все равно смогла добраться до равнины. Там пылали огнем бронзовые чаши, и она без сомнений шагнула в одну из них. Света уже проходила испытание пламенем – так она спасла Наристара в Красном гареме.

А вот птицы не были от него защищены. Спаслись только те, что успели отлететь в сторону. Остальные, ослепленные безумной попыткой добраться до добычи, оказались вместе с ней в огне. Пылающая стена обратила их в хлопья серого пепла до того, как они опомнились. Когда Света вышла из огня, рядом никого не было.

Это столкновение утомило ее больше, чем она ожидала. Девушка понимала, что ей нужно срочно возвращаться на холм, но у нее просто не было сил.

Дана и Уника нашли ее сами. Они спустились с холма, живые и невредимые, и Света могла лишь виновато улыбнуться.

– Извините, – сказала она.

– Ты шутишь? – фыркнула Уника. – Я видела, скольких из этих козявок ты раздавила! И рядом с нами их не было, когда мы закончили. Не знаю, как ты это сделала, но ты молодец!

– Надеюсь, я тут никакую хрупкую экосистему не разрушила…

– Да нет! – отмахнулась ведьма.

Дана в разговоре не участвовала, она держалась в стороне, задумчивая и печальная. Свете это не нравилось, и ей было страшно спросить, получилось ли у них что-нибудь.

Зато Уника выглядела невозмутимой и жизнерадостной, как обычно. Глядя на пламя в бронзовой чаше, она добавила:

– А вот за это тебя не похвалят.