Ангел тысячи лезвий

Дана догадывалась, кто это может быть, – и оказалась права. Рин Интегри и Уника вошли так, как входили обычно: шумно, весело, стараясь обнять всех как можно быстрее. Настроение праздника рядом с ними никогда не исчезало, и можно было забыть, что они все сейчас бегут от смертельной опасности.

Опасность эта зависла не только над Амиаром. Помощь ему кланы могли расценить как предательство.

– Вы не представляете, как я рада вас видеть! – признала Дана, широко улыбаясь им. – Но… вы ведь знаете, что…

– Что мы рискуем? – прервал ее Наристар.

– Даже не знаю, что сказать, – отметил Амиар. – Я благодарен, но… мы вшестером на одной стороне, Великие Кланы – на другой? Что из этого может получиться?

– Всемером, вообще-то, – донеслось со стороны двери. – Знаю, ты обо мне невысокого мнения. Но постарайся изменить его, раз уж я спасаю твою задницу.

По сравнению с балаганом, которым были Рин и Уника, Катиджан Инанис проник в дом беззвучной тенью. Он остановился там, на пороге комнаты, наблюдая за всеми со стороны, и пока он не заговорил, Дана не догадывалась, что он здесь.

Да и теперь ей сложно было в это поверить. Катиджан относился к законам кланов очень серьезно, он дорожил своим положением. Даже в Красном гареме он согласился помочь им не сразу, а теперь все стало гораздо опасней. Но он пришел!

Дана не знала, что сказать.

– Ты что здесь забыл?

– Как интересно ты произносишь слово «спасибо», – хмыкнул Катиджан. – Никак не могу понять, что это за акцент… Португальский?

– Очень смешно! Тебе уже предложили тридцать серебряников, Иуда? Или надеешься выторговать больше?

– Хорош выпендриваться, ты не тот мессия! Хочешь сказать, что тебе не нужна сила третьей ветви семьи Инанис?

– Хочу сказать, что я тебе не доверяю, – заявил Амиар. – Это сейчас ты готов играть в героя.

– Я бы сыграл в героя, если бы рассказал своим, что Арма помогает тебе с порталом, – заметил Катиджан. – Тогда тебя мгновенно отследили бы и пустили по твоему следу Ангела. Все, конец игры! А я пытаюсь помочь и почему-то выслушиваю за это оскорбления.

– Любимый, это действительно некрасиво, – вмешалась Дана.

– На чьей ты стороне?!

– На твоей. И он – тоже.