Адран в огне

Она начала мерзнуть, вечно куталась в несколько слоев одежды, полюбила байки с длинными рукавами, которые натягивала до самых пальцев. Чуть позже она начала грызть ногти, она теперь старалась не смотреть собеседникам в глаза и большую часть времени ходила отвлеченной, словно тело ее было здесь, а сознание – где-то еще, очень далеко от «Корвуса».

Бенни не выдержала, пришла к ней вечером, когда легионера не было рядом, постаралась вывести на откровенный разговор.

– Синди, какого хрена? Что с тобой творится?

– Н-ничего! – Синдони попыталась улыбнуться, но получилось неубедительно, уголки губ не прекращали дрожать.

– Это он, да?

– Не говори глупостей.

– Что он с тобой делает?

– Ничего, мы просто работаем вместе…

– Это из-за телепатии? Он что-то сделал с тобой?

– Тебе лучше уйти, Бенни, прямо сейчас, и не лезть не в свое дело. Да, мы с ним вместе, и я очень счастлива!

Никто не говорит о своем счастье вот так – дрожащим голосом, со слезами на испуганных глазах. Бенни тогда почувствовала, как в груди закипает привычная уже ярость – телекинетик никогда не отличалась скромным нравом.

Она стала солдатом специального корпуса, чтобы помогать людям. Она не говорила об этом с таким восторженным пафосом, как Синдони, и все же она знала свой главный принцип. Она в детстве насмотрелась на то, каким бывает беззаконие. Бенни, сколько себя помнила, хотела стать сильной, именно чтобы защищать слабых.

И вот теперь беззаконие снова было близко, прямо у нее под носом, а она ничего не могла изменить.

Эзекила Кинжа она всегда уважала и побаивалась. Знала, что должна только уважать, но ничего не могла с собой поделать. Этот человек был больше похож на робота, чем настоящие роботы и уж тем более киборги. Бенни не представляла, каково это: прожить на свете много-много лет, однако так и не взрастить в своей душе ничего человеческого. Может, весь секрет в том, что и не было у него никогда души? Или она давным-давно умерла, остались только тело и разум, безукоризненно выполняющие приказы космического флота.

– Я хотела бы подать жалобу, – объявила Бенни, когда капитан наконец принял ее.

– На что?

– На неуставные отношения на корабле.

– Вот как? Кто же пытается вступить с вами в неуставные отношения?

– Не со мной… Я говорю о Синдони и этом легионере.

– Об их отношениях мне известно, – кивнул Кинж. – Такая связь уставом не запрещена. Она не мешает работе.