Любить Дракона

Душа кружилась в воздушном танце, расплескивая брызги лунного света, которые падали на старый потертый пол. Рояль ожил. Он вторил танцу новой светлой мелодией.

Таисия зашевелилась, но не вырвалась из плена своих снов. Мужчина встал на колени, обняв ее, едва касаясь, поцеловал в ландышевый затылок. Таисия вздохнула и открыла глаза.

На другом краю реальности надрывно вскрикнул костюм, теряя всю свою строгость и стрелки на брюках.

– Чем вы будете жи-ы-ыть… вы утеряли привычку добывать деньги! – рыдал он.

Но влюбленные не слышали его, купаясь в свете луны и своей любви, и только мышка отодвинула тысячную купюру подальше от вихря объятий: денежка пригодится, когда они разомкнут губы и оторвут взгляды друг от друга. Она хитро подмигнула Леониду. Паучок шутливо отсалютовал:

– Все понял, свяжу кошелек! А мухи есть?

– И мухи есть, и котлетки есть – ешьте, мои любимые, насыщайтесь. Одной любовью сыт не будешь.

Город вторил мелодии рояля, мелодии старых перекрытий.

Он жил своей особенной жизнью, не нарушая счастья избранных.

Любить Дракона

Дракон спал. Зеленовато-бирюзовая чешуя тускло поблескивала в свете очага, там и тут проскальзывали серебристые чешуйки – указатели пройденного пути и всего пережитого. Он был мудрый и наивный Дракон одновременно. Научился жить среди людей, прячась за невзрачной внешностью обычного человека. Лишь густая окладистая борода говорила о внутренней силе.

Он пошевелился во сне и выдохнул залп старого перегара.

Накануне выпито было немало. Он еле дышал и вздрагивал во сне. Сон не приносил отдыха, он лишь помогал прожить еще один день, уснуть без сновидений и не чувствовать боль. Как только она утихала, Дракон становился расчетливым скучным человеком в сером галстуке и серых носках. Яростно пересчитывая золотишко, поучал домашних бережливости. И они терпеливо натирали каждую монетку мягонькой фланелькой, складывая в огромные, обитые кожей сундуки.

Но когда наступали дни полной луны, его влекла неведомая сила в подвалы замка, и он открывал старую подружку, бочку столетней давности, заколдованную самым сильным заклятьем.

Дракон наливал первый бокал и долго дышал над ним, прежде чем первые капли тягучего, разжигающего страсти напитка касались неба и языка.

– Уф-ф… ж-ж-ж… жеж… – только и мог произнести он.

Дальнейший сценарий никогда не менялся.