Альянс

Так Лаура Бертаваце стала Первой Леди и получила фамилию Риддл.

Ричард даже не знал, от чего хочется плакать: от физических травм, или от душевной боли. Но выплеснуться эмоциям не дало появление в медотсеке катера Катрин. Президент закрыл глаза и глубоко, насколько позволяли стянутые корсетом ребра и швы, вздохнул, проглотив подступивший к горлу комок слез.

– Братик, можешь не притворяться. Я по приборам вижу, что ты не спишь.

– Хоть нас с тобой и родила одна мать, но ты внимательнее и хитрее меня, – криво усмехнулся Ричард.

– Это не от того, что у нас разные отцы, – отмахнулась Катрин. – А потому, что ты – Страж, а я – Берегиня Хранителя.

– Идите вы к чертям вместе с Дарко! – Сквозь зубы процедил Ричард и отвернулся от сродной сестры. – У капитана «Дьявола» девочки явно с причудами получаются.

– Зато у твоего папашки, можно подумать, идеальные шедевры рождаются, – съязвила Катрин и принялась за работу, включив сканер диагноста медкамеры.

– Может отстанешь от меня и дашь спокойно сдохнуть?! – Ричард зло взглянул на медика.

– Отстану после того, как вернется «Дьявол» и заберет тебя в столицу, чтобы засунуть в биорегенератор, – совершенно спокойно ответила Катрин. – А пока этого не случилось, будь добр терпеть мое присутствие. Скажи «спасибо», что жив остался после трех разрывных в брюхо и одного в легкие.

– Да лучше бы я сдох! – Ричард ударил кулаком в борт медкамеры. – Вместе с Лаурой. Идиотизм! Я закрыл ее собой, а получилось вон как.

– Тот заряд, что переломал тебе ребра и прошил насквозь, для нее оказался смертельным, – тихо проговорила Катрин.

– И что я буду с ним делать?! – Ричард скривился, пока женщина удаляла дренажи, по которым медкамера четыре дня промывала брюшную полость раствором сильного антибиотика. – На хрена ему папаша-инвалид?!

– Ну допустим, инвалидом ты явно не будешь, – Катрин, прищурившись, смотрела на собеседника. – Внутренние биоскобки к завтрашнему вечеру рассосутся, и будешь потихоньку вставать.

– Катрин, сбрызни! Хватит уже на меня пялиться! – Ричарду было больно от ее прикосновений.

– Мать и Джим Тернер корпели над тобой не для того, чтобы ты капризничал хуже маленького ребенка, – карие глаза Катрин сверкнули раздражением.