Ангелы плачут в июне

Его брови снова подскочили вверх, в голосе снова лязгнули металлические нотки:

– Вы мне угрожаете?

– А вы – мне? – не удержалась я.

Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга. Я – с нескрываемой неприязнью, он – с непроницаемым выражением лица.

– Как вы узнали о Мериам? – наконец поинтересовался мужчина.

– Я ведь ясновидящая, как вы сами неоднократно упоминали.

Он усмехнулся и недоверчиво покачал головой.

– Ясновидящие не задают десятки вопросов, они сразу видят ответы, разве не так?

– Я вижу только то, что на поверхности.

Его лицо оставалось непроницаемым, но в голосе зазвучали угрожающие нотки:

– Что еще было на поверхности?

Я помолчала, взвешивая варианты ответов. Он не из тех, кто адекватно воспринимает критику в свой адрес, хотя, судя по тому, что я увидела даже мельком, ничего другого не заслуживает.

– Еще одно имя – Антон Сабельников. Вы поторопились закрыть дело, сфабриковав улики. Но суд не оценил ваших усилий и оправдал обвиняемого, в результате перспективный сотрудник Следственного комитета стал рядовым участковым.

Взгляд Громова стал задумчивым.

– О Сабельникове в газетах не писали, как вы…

– Разумеется, ваш отец сделал все, чтобы избежать огласки.

Голубые глаза презрительно сощурились.

– Разумеется. Его хобби – спасать репутацию семьи, а мое – портить. Досадно, что я оказался настолько поверхностным. Что еще интересного вы обо мне узнали?

Угроза в его голосе трансформировалась в предупреждение: «Свидетели долго не живут».

«Много чего», – мысленно буркнула я, а вслух сказала:

– Пока все. Чтобы узнать о человеке больше, мне нужно прикоснуться к нему и хорошенько сосредоточиться.

В голубых глазах мелькнуло недоверие, Громов напрягся и, могу поспорить, с трудом поборол желание отступить подальше.

– Ладно, допустим, вы действительно можете проворачивать фокусы, вроде чтения мыслей. Тогда наша задача упрощается. На этом можно очень хорошо зарабатывать. Мое предложение в силе, а вы…

– А я хочу сделать вам встречное.

Его брови сошлись на переносице.

– Я не торгуюсь, Злата. Больше можно, меньше – нет. От вас требуется принять мои условия, а не выдвигать свои.