Питермир. Роман-фантасмагория

– Декадентка ты хренова, – возмутился чиновник. – Пока я буду втихую давиться любовью к родному дому, молодые обормоты сопьются, сторчатся и просто обратятся в приставки к своим гаджетам. Дом развалят и уничтожат. А вы со своей белогвардейской швалью всё будете причитать про тайную любовь.

Когда дом горит, шептать об опасност – идиотство. Орать надо и в набат бить! Чтоб всю округу поднять по тревоге.

И всё критикуете, критикуете. Родной дом, как мать, надо любить любым. Мать даже нищую, больную, подлую, – надо всё равно любить.

– Призыв мазохиста, – желчно проскрипел Павел и был в этот миг пугающе похож на нашу бабку. – А я за здоровые отношения.

– Это какие? Ты мне – я тебе? Если мать тебе что-то даёт, – ты её любишь. А если нет, – и любви никакой не будет.

Это, милок, не любовь.

Это проституция.

* * *

Вот в этом месте как-то особенно манерно, прямо как жеманная маркиза восемнадцатого века, выступил наш Аполлон Аполлонович. Молча вышел в центр нашего собрания. И устроил стриптиз.

Затейливо скинул тельняшку. Изобретательно – штаны (дамы зашлись от восторга). Но потом-то уже было не до смеха: всё тело тёзки античного бога оказалось в ужасных шрамах. Аполлоша явно горел заживо когда-то и при такой площади ожогов, должно быть, чудом остался жив. А тут алкаш и точку поставил в раздевании: отстегнул, присев на стул, оба протеза. Без ног передвигался наш забавник, как Мересьев.

Некоторое время мы все созерцали это тоже молча.

– Это я из Чечни привёз, – ознакомил нас с подробностями биографии изуродованный Аполлон.

И я вас спрашиваю: сколько человек должен прощать своей Родине-матери? Всё?

А если она тебя использует? Отнимает жизнь? Куски тела вырывает? А потом бросает, как ненужный мусор?

Спившийся бывший спецназовец прицепил протезы, сгрёб рваные свои тряпки и пошёл к двери, фантастический, как Голем.

В последнюю минуту оглянулся и спросил:

– А Вы сами-то, господин хороший, на войне были?

* * *

И тут в дверь загрохотали:

– Откройте, полиция!

В коммуналку деловито проникли представители правоохранительных органов и сели писать протоколы.

Слышно было, как в коридоре соседи переговариваются.

– Сумасшедшие выходят на тропу войны…

Тут оказалось, что господа полицейские вовсе не по нашу душу нарисовались, а пришли арестовать окопавшегося у нас чиновника управы с лицом доброй деревенской бабушки.