Питермир. Роман-фантасмагория

А в каком дерьме соседи живут! А как у них воруют! А как на «Майн кампф» молятся!

Какой-то препод у них сочиняет дурацкие статьи про то, как с их коммуналки (при том, что у нас всех коммуналка общая) история человечества началась. В книжных магазинах квартирные активисты килограммами скупают военную литературу и в добровольно-принудительном порядке втюхивают это жильцам. Все стены в плакатах «Родина-мать зовёт!». Смотреть по телевизору разрешают только фильмы про войну. Остальное глушат, как в незабвенные советские времена.

Детей обрили наголо, даже девочек: пусть, дескать, к армии привыкают. В военкомат отвели первоклассников для постановки на учёт. Матерям семейства разрешили готовить только кашу по-солдатски и макароны по-флотски, и специальный отряд добровольцев ходит, проверяет, соблюдается ли это правило.

Апогей воинствующего маразма.

Вот только про брёвна в наших глазах никто ни слова.

Что ж, у нас что ли мало дешёвых потаскух, тупых и жестоких придурков, у которых кулаки чешутся, и они их почём зря распускают, или психов и наркоманов? А уж как у нас воруют! Наши идеологически правильные грабители давно заняли первое место в истории по объёму украденного.

Но у них шлюхи, – а у нас светочи женской эмансипации. У них шизоиды, – а у нас столпы просвещённого гражданского общества. У них воры, – а у нас благодетели, которые путём изъятия всего нашего имущества, до последних трусов, оказывается, приносят нам огромную пользу, развивая в нас высокую духовность и презрение к материальным ценностям.

В общем, у них подлые шпионы, – а у нас благородные разведчики.

И, главное, барахтаясь в этом мутном потоке нелепых обвинений, смехотворных мелких придирок, обличений самых истеричных, – нет-нет, да и задашь себе вопрос: может, так и надо, стоять не за правду, а за своих, какими бы они ни были? А вдруг свои, в отличие от чужих, действительно всегда правы? Возможно, крик «наших бьют!» – единственная истинная мораль?

* * *

И жил в нашей принудительной коммуне местный алкаш Аполлон Аполлонович.

Такой до-обренький паскудник, бомжатина с глазами Иисуса. Сам от себя человек смертельно устал – и при этом всё ещё мальчик-озорник.

И тут к нам заявился чиновник из управы вручать награду Аполлону.