Малахитовый Лес

Когда Роман снова заглянул в спальню, Алла все так же сидела среди простыней, еще хранивших тепло и запах другого мужчины.

– У тебя осталось пятнадцать минут, – предупредил бывший жених.

Спокойно так предупредил, как администратор гостиницы, напоминающий о часе выселения. Почему нельзя наорать на нее? Поддаться эмоциям, сорваться, кричать, потом отвесить ей пощечину, извиниться и обязательно поцеловать ее. Превратить гнев в страсть, повалить Аллу на эту же постель – и позабыть о досадном недоразумении, случившемся сегодня.

Однако Романа, видимо, не прельщала идея стать вторым в очереди – в собственной спальне.

– Рома… но так же нельзя… Я же люблю тебя…

– Даже не начинай, – поморщился Роман. – Уже этот придурок пытался устроить здесь дешевую мелодраму. А я действительно вымотался, и чем быстрее ты свалишь, тем лучше.

Его послушать, так это очень просто – взять и свалить! А куда ты свалишь из своей жизни?

Алла переехала в его квартиру год назад, и ее здесь все устраивало. Она была уверена, что уезжать ей не придется, а Роман лишь подтвердил это, когда сделал ей предложение.

Правда, дату свадьбы они еще не назначили, но какая разница? Все уже решилось!

Она не собиралась менять эти планы на интрижку со Львом. Она просто хотела развлечься, потому что… Да хватало причин. Но при любом раскладе она воспринимала эту связь как небольшое приключение, она прекрасно знала, с каким из братьев оставаться надежнее. Эта квартира была ее территорией, а мужчина, стоящий перед ней, – ее будущим.

Не как романтичная иллюзия юной дурочки, а как вполне продуманная инвестиция.

Все не могло рухнуть вот так… но рухнуло.

Роман верно сказал про анекдот.

Сдаваться Алла все равно не собиралась, она слишком далеко зашла, чтобы вот так просто поднимать белый флаг. Она натянула шелковый халатик, висящий у кровати, простыней стерла с лица остатки косметики, бросила беглый взгляд в зеркало – кажется, получилось неплохо. Роман, который снова куда-то ушел, ее манипуляций не видел, у нее все должно было получиться.

Алла распустила волосы и теперь казалась хрупкой, трогательно беззащитной, раскаявшейся в той глупейшей ошибке, которую совершила. Когда она нашла Романа в гостиной и снова обратилась к нему, ее голос звенел от слез:

– Прости меня… Я не знаю, что на меня нашло, это было как наваждение!

– Про изнасилование голосить не будешь? – удивился Роман. – Странно. Хотя ты не такая дура, ты прекрасно знаешь, что Лев на это не способен.