Рассветы наших дней

Они шли впереди и что-то оживлённо обсуждали.

Они разбудили мирно спящих существ и, постояв ещё немного, любуясь утренним солнцем, направились к дому.

Они вернулись, когда солнце приняло второй оттенок. Валери снова была в человеческом обличье, поэтому они поспешили вернуться в дом Тиерси, чтобы скрыть её от чужих глаз.

* * *

Несколько свободно перемещающихся огней освещали комнату. Узкие окна были завешены плотной тканью, так что свет не мог пробиться сквозь неё. Четверо существ зашли в зал и молча сели на вырезанные из камня большие кресла, подлокотники которых были украшены искусной резьбой.

На каждом из существ была надета тёмно-синяя мантия с длинным шлейфом. Одна из группы сняла с себя браслет и взмахом руки направила его сидящей через кресло представительнице несгораемых мистифов. Та кивнула и надела полученное украшение.

– Следует полагать, что действия, которые мы решили принять во время Всплеска, произвели худшее впечатление, чем мы ожидали, – оглядывая сидящих, сказал высокий курс.

– Ну и что с того, Зотас? – надменно спросила небесная Нерин, всплеснув руками. – Как будто ты чего-то боишься.

– Я считаю, что мы должны быть осторожнее с нашей демонстрацией непоколебимой власти. В последнее время стало слишком много недовольных, – оскалившись и бросив в её сторону яростный взгляд, бросил Зотас.

– Недовольные Коллегией были всегда.

– Тем более пока у нас есть преимущество перед остальными, – подтвердила мистифа, демонстративно крутя перед остальными рукой, на которой был надет браслет с бирюзовыми камнями.

– Если вы не заметили, – тем же тоном продолжал Зотас, – в последние луны ситуация изменилась. Недавно была война, а после неё несколько раз вспыхивали восстания.

– И чем они закончились? – ухмыляясь, спросила мистифа Пилисти.

– Они ничем не закончились, но это не означает, что народ обо всём забыл. Недавний побег из тюрьмы подтверждает это. Мы должны делать что-то, чтобы успокоить жителей Плоскости, а не провоцировать их на новые восстания, – не унимался курс. Он едва ли не кричал, вцепившись руками в подлокотники и выпятившись вперёд так, будто собирался наброситься на остальных членов Коллегии.