Наследники Мишки Квакина. Том I

 – Добром выйди, волк плюшевый, а то через дверь пальну! Я Зигзаг Макряк – утка два нуля! Выходи!

– Витя, не так надо, – сказала мать. – Может-то сила нечистая, понимаешь?

– И?

– Проверить надо. Ждите, – мать удалилась.

Вернулась спустя некоторое время с разогретой сковородой и красным кирпичом. Положила кирпич на ступеньку туалетного крылечка, а на него пристроила сковородку. Достала из кармана небольшой холщовый мешочек и высыпала из него что-то на сковороду. Мы с интересом наблюдали за этими манипуляциями.

– Это освященная соль, – просветила нас мать. – Если там все чисто, то соль будет желтоватого цвета, а если там нечистый, то соль будет трещать и станет коричневой или почернеет.

Через некоторое время соль затрещала и стала темнеть.

– Вот, я же предупреждала!

– И что делать? – отец как завороженный следил за солью.

– Сейчас, – мать опрометью кинулась домой.

Вернулась с сумкой и трехлитровой банкой святой воды и начала обрызгивать туалет, обходя его по часовой стрелке и читая молитвы.

– Это что такое? – поинтересовался отец.

– Полотенце, на котором кулич святили.

Она стала обходить туалет, приседая и вскакивая вверх, выкрикивая:

– Чугу! Чугу! Чугу!

Потом мать окурила туалет можжевельником и ладаном, нарисовала на двери крестик свечой.

– Свечка из церкви на Чистый четверг. Я припасла от нечисти.

– Валь долго еще? – начал терять терпение отец, которому надоело стоять и ждать.

– Не знаю. В таких делах нельзя спешить! Пойду, магнитофон принесу.

– Зачем?

– У меня звонницы на кассете записаны, – она опять ушла домой.

– Давайте ломать! – не выдержал папаша. – А то так до ночи проторчим с этой богадельней. Скоро стемнеет, а я еще не ужинал!

Мы взломали дверь туалета. Внутри никого не было…

– Ничего себе! А где он? – вопросил папенька, недоуменно почесывая блестящую лысину стволом ружья. – Куда-то же он делся?

– Дверь сама изнутри закрыться не могла, – подтверждал я его подозрения.

– Нечистое тут дело, – сказала вернувшаяся с магнитофоном и удлинителем мать, которая отличалась повышенным суеверием и верой в различные народные предрассудки. – Поспешили вы дверь ломать! Спугнули нечистого! Теперь освятить туалет надо!

– Да ну, это богохульство какое-то, – усомнился я. – Сроду никто туалетов не освящал.

– Точно. Никаких освящений, – подтвердил пугливый отец.