Наследники Мишки Квакина. Том I

– Убью, шалава! – мать кинулась на соперницу и вцепилась ей в кудрявые рыжие волосы.

– Валя, Валя, оставь ее, – скакал вокруг отец. – Валя, люди смотрят!

– А-а-а-а, спасите! – вопила столовская дива.

Насилу мать оторвали от полюбовницы неверного мужа. Но волосы поварихе крепко попортить успела.

– Все висья выдеру! – грозилась мать, удерживаемая невольными свидетелями безнравственной сцены, пока повариха, в спешке похватав детали своего туалета, протискивалась мимо нее из кабинета.

– Валя, успокойся! Тебе нельзя волноваться! – лебезил отец.

– И до тебя тоже! – гневный перст матери остановился на сморщенном лице отца, и она с достоинством покинула кабинет. – Попомнишь меня блудодей лысый! Отольются еще кошке мышкины слезки!

Мойдодыр – 1993

Что только не сделает женщина, желающая обхитрить мужчину, и мужчина, вознамерившийся ее на этом поймать. Смекалка – всё для русского народа!

Вроде капля иронии и юмора на одной страничке, а на деле – целая каплища!

Буквально проглотила рассказик.

Мать наша, следует заметить, временами не без странностей была. С самого раннего своего детства, помню, испытывала она страшное влечение к лицедейству. Такие зверские рожи корчила, что потом по полночи мой младший брат Пашка от страха спать не мог. Когда мне было пять лет, а Пашке год, и мы жили в Пеклихлебах, мать, переодевшись в деда Мороза, полезла с улицы на балкон нашей квартиры.

После того как отцу дали место директора совхоза в деревне Горовка, куда мы переехали, мать развила неописуемую самодеятельность. Наряжала подросшего Пашку в кепку с накладными кудрями и собственноручно пошитую ею лоскутную рубашку, и заставляла ходить по дому, изображая клоуна Олега Попова.

Потом матери надоело с нами возиться. Мелковаты масштабы были для ее натуры, и она стала принимать самое активное участие в работе местного драматургического кружка, ею же и организованного на базе клуба. Однажды зимой ставили «Вечера на хуторе близ Диканьки» по бессмертному произведению великого Гоголя.