Полет за горизонт

Одета она была в яркие и полупрозрачные одежды, она учтиво поклонилась и пригласила следовать за ней. – Теперь все ясно, – подумал я, – очевидно, он потребует от меня, как минимум, мою душу или попросит выполнить какую-нибудь работу. Значит, и здесь наши бесплотные создания не обретают вечный покой, нас снова дергает за ниточки невидимая рука. – Мы вошли в кабинет, и Проводник жестом руки попросил девушку удалиться.

– Взгляните на эту картину, незнакомец.

– Лабиринт.

– Да. Мне нравится, что вы сразу смотрите в суть вопроса.

– Зачем он здесь?

– Хороший вопрос. Он для выгоды. Он позволяет незаметно брать из вашего мира, то, что мне требуется. Но я не могу сам проникать в ваш мир, это запрещено. И поэтому мне нужны единомышленники. Вы думали о том, если вам удастся выжить?

– Нет. Я хочу поскорее умереть, чтобы не доставлять никому хлопот.

– Не спешите, это не в вашей власти. Подумайте, какие перспективы ждут вас.

– Хорошо, допустим, я согласен. Что ты хочешь взамен?

– Мне нужны предметы вашего искусства, это картины, это вазы, это скульптуры. Но, это взаимное обогащение. Вы уедете в Европу, станете богатым человеком, но всегда будете оставаться моим поставщиком. Подумайте об этом, пока у вас есть время. Знаете, почему вы не остались в той пещерке, потому что в ваших жилах течет благородная кровь, но чтобы восстановить свои права, вам не хватит ни времени, ни сил, и ни средств.

– Я должен подумать.

– Думайте, незнакомец, ключ от тайны в ваших руках. А сейчас вы просто гость в моем замке, все, что вам понравится, ваше, но лишь на время, – мрачно заключил Проводник.

– Даже эта красавица?

– И она тоже.

– А она, живая, настоящая?

– Она такая же живая, как и вы сам, незнакомец. Я не прощаюсь, но мне пора идти.

– Да, неплохая перспектива похищение реликвий истории, это серьезный урон нашей культуре. – Я быстро пошел по залам, вглядываясь в портреты и рассматривая пейзажи, в залах стояли и скульптуры и редкие китайские вазы и даже деревянные столы, расписанные золотой краской. Зачем ему столько шедевров, он их не продает на аукционе, не выставляет в мировом музее. Как он использует такое богатство, разглядывая скульптуру Прометея, – думал я.