Воровка для палача

Палач продолжал:

– Я не получил ни грамма удовольствия. Испуганная женщина, – это не то, чего желает мужчина. Ты ведь догадываешься, что мужчинам надо?

Я отреагировала молниеносно:

– Золота! Я возьму в долг, мне дадут «чистые» деньги! Я заплачу за свободу сестры!

– Святая наивность! – Конрад с грохотом поставил кружку на стол, так что вино расплескалось. – Или бездонное коварство! Неужели ты думаешь, что я смогу думать о золоте тогда, когда мой мужской аппетит раздразнили, не удовлетворив? Вот скажи, ты всегда, когда голодная, о деньгах думаешь?

– Думаю.

Всегда, – призналась я, стараясь тайно под собой стереть ладонью лужу крови. – О деньгах. Постоянно думаю, особенно зимой, когда кроме еды и жилья надо еще за дрова платить… Еды мало, и ты вечно голоден…

Лицо палача вытянулось. Взгляд его метнулся к собственной полной поленнице.

– Я имел в виду другой голод! – рявкнул мужчина. И мне захотелось встать, а после хлопнуться в обморок. Спрятаться в успокаивающей бессознанке, словно ты ребенок, притаился под одеялом – и нет тебя.

– Оскорбление мужчины – это опасный поступок, – начал рассуждать висельник. – Нет ничего страшнее, чем соблазнить, раззадорить, а после кинуть. Если ты хочешь спасти свою сестру, ты согласишься на все.

– Вы… вы… настолько голодны, что после нескольких блюд не насытились?

– Я чертовски голоден, можно сказать, умираю, и если я вскоре не удовлетворю свои потребности… в общем, у меня есть два любимых удовольствия: жажда убийства и мужской голод. Если одно их двух не будет утолено так быстро, как хочу, то я самостоятельно добуду себе… пропитание.

 – Висельник одной рукой приподнял двуручный меч и демонстративно пару раз крутанул его. Я сглотнула ком в горле.

– Почему вы сами не можете себя мм… покормить? – робко спросила я.

– А так невкусно… – осклабился черный палач.

– Я… я… – Доски пола были очень интересными, настолько, что я просто не отрывала от них глаз, страшась посмотреть в гипнотизирующий желтый омут, полный желания. – Вы не останетесь голодным, если спасете мою сестру.

– Надеюсь, потому что жажда убийства удовлетворяется гораздо тяжелее. Нужно отрубить не одну голову, чтобы она погасла. Приступай. – Мужчина откинулся на спинку кресла, практически развалился, широко расставив ноги.

Главное – собраться. Главное – решиться. Он обещал, он спасет сестру. Она будет жить. Что ты готова отдать за жизнь единственного единокровного существа? Гордость, честь, достоинство? ВСЕ! Лишь бы она жила.