Тихая вода

Середина лета, туристический сезон – там должно быть здорово. Толпы взбудораженных туристов и журналистов – последнее, что нам нужно. Ты же знаешь газетчиков. С каким удовольствием они поменяют рекомендации относительно особенностей секса летом на досужие домыслы об убийстве в шхерах.

Маргит ободряюще улыбнулась Томасу.

– Расслабиться у тебя точно получится. Звони, если возникнут вопросы. И не делай поспешных выводов, дождись результатов криминалистической экспертизы.

Томас надел кожаную куртку, с которой не расставался в любую погоду.

На пути к двери обернулся:

– Как думаешь, сможет вертолет высадить меня на Харё, когда мы закончим?

– Конечно. Уж если правительственный вертолет мчит Томаса Будстрёма[4 - Томас Будстрём – шведский политик и писатель, был министром юстиции в кабинете Йорана Персона.] в отпуск в солнечную Грецию, то стокгольмская полиция точно сможет доставить инспектора Томаса Андреассона к порогу его дома.

Дедушка был явно доволен собственным остроумием. Маргит тряхнула головой и тоже не смогла сдержать улыбки.

– До связи, Томас. Передавай привет шхерам.

Она еще шире растянула губы и салютовала рукой.

Глава 3

– Привет.

Когда раздался звонок, Нора Линде автоматически схватила мобильный и нажала кнопку «принять вызов». Только потом сообразила, что это будильник. И не обычный, который у Норы, разумеется, тоже имелся, а функция в мобильнике. Нора предпочитала пользоваться ею просто потому, что так было проще.

Она потянулась.

Оглянулась на мужа, лежавшего в постели рядом с ней. Хенрик сопел, как ребенок. Ничто не могло потревожить его сон, кроме, разве что, звонка из больницы. Норе оставалось только завидовать.

При этом выглядел Хенрик в точности так, как в далекий день их свадьбы. Темные волосы, плоский живот, мускулистые руки – от многочисленных заплывов наперегонки. Чуткие кисти врача с длинными пальцами, аристократический профиль с классическим греческим носом. Будь такой у женщины, Нора бы обзавидовалась.

Но на мужском лице античный нос смотрелся как бессмысленная роскошь, прихоть природы. Таким образом Нора себя успокаивала, потому что сама была откровенно курносой. В темной шевелюре Хенрика уже мелькала седина – лишнее напоминание о тридцати семи прожитых годах. За ее плечами их было столько же.

Мобильник не унимался.

Нора вздохнула. Вставать без четверти восемь с понедельника по пятницу плохо вписывалось в ее представление об отпуске.