Алина, или Сила прощения

Только увлёкся своей жестокостью, а пленница забыла о его силе…

– Еду добыть и приготовить я могу и без женщины, как и многое другое, – он смотрел хищным, жадным взглядом, разве что не облизывался и, медленно снимая со спины рюкзак, продолжал: – Но, могу показать, зачем ты мне.

Девушка отпрянула, понимая, что перегнула палку, осознавая, что поторопилась давать волю своему гневу, а он, вплотную подходил к ней. Что её чувства и обиды в сравнении с его злобой и силой? Куда полезла? С кем тягаешься? С Чудовищем?!

По мере того, как похититель приближался, она отходила назад и, глядя на него испуганными глазами, тихо произнесла:

– Не смей! Не подходи!

– Ты думаешь, я тащу тебя за собой, чтоб обогреть, накормить? – его рука потянулась к её волосам, взгляд скользнул по плечу, – Ошибаешься.

Девушка с отвращением оттолкнула его руку:

– Не тронь! Убью! – заметалась в поисках орудия для защиты, но рядом, как и прежде ничего подходящего не валялось.

Почему так: ведь это лес, и всегда в нём полно больших веток, обломков от гнилых пней, деревьев, но ей они под руку не попадались.

– Загрызу! – прорычала она и, бросив свою сумку, подняла руки точно тигрица лапы перед атакой, распустив когти.

Наглец лишь дерзко ухмыльнулся и тут же, нежданно для неё, легко скрутил тоненькие руки за спину, одной своей «лапой» держа их, а другой, возвращаясь медленно по талии к животу и вверх, до груди. С довольным видом победителя насмешливо проговорил:

– Что веточками машешь?

Жертва выкручивалась, вырывалась, трепыхалась, как пойманная рыба, но он был сильнее.

– Отпусти, пожалуйста! Не надо…

Незнакомец уже не слышал: предвкушая наслажденье от своей добычи, прижимал её тело к себе, с вожделением вдыхал аромат девичьей шеи. От удовольствия ослабил хватку. Она почувствовала это и резко, изо всех сил дёрнулась, надеясь вырваться из лап «Чудовища». И это удалось, но ненадолго. Верёвка, связывающая их, не дала убежать, лишь разозлив и раззадорив его больше.

– Остановись! Не делай этого! Мой папа прокурор! Он ищет меня, и если ты тронешь меня, он разорвёт тебя на части ещё до суда. Слышишь? Мой папа прокурор! Тебя посадят, и там он не оставит тебя в покое, – бормотала она, когда его рука полезла под юбку, предательски легко его туда пускающую. Но будь на ней брюки, и они не остановили бы насильника.