Пленница Зверя

Он пробегает по телу горячей волной. С макушки до пяток накрывает. Чувствую, как загораются уши и щеки. Да все мое тело пылает, точно только что меня бросили в раскаленный адовый котел.

– Пожалуйста, прошу, отпустите! – плачу я, но больше не пытаюсь высвободиться, не хочу доставлять ублюдку удовольствия. – Если отец сказал, что найдет деньги, значит он их найдет. Сдержит слово! Я уверена в нем. Только не забирайте… Пожалуйста, оставьте меня здесь…

– Когда-то я тоже был уверен в твоем отце, детка… – огрубевшие пальцы стирают мои слезы.

 – А потом он посадил меня за решетку. Тот, от кого я ожидал подставы меньше всего. И теперь, – лицо бандита находится так близко к моему, что я зажмуриваюсь, – я не доверяю никому кроме себя.

Глава 5

Милана

Мне не разрешают взять из комнаты ничего. Ни вещи, ни телефон. Даже белье. На мне его нет, лишь легкий домашний костюм, состоящий из коротких шорт и маечки. Но акцентировать на этом внимания не хочется. Вдруг Зверь сорвётся и претворит свои угрозы в жизнь?!

Спускаемся по лестнице.

Мужчина идёт позади меня, изредка подталкивая в спину, когда я замедляюсь. Мои ноги не слушаются. Я так и норовлю споткнуться на ровном месте, но налитые свинцом конечности не поддаются контролю.

В груди тоже нависла тяжесть, которая увеличивается с каждым шагом, растёт, побуждая цепенеть от страха и разочарования.

Каждый шаг даётся все сложнее, особенно тогда, когда я понимаю, что в гостиной внизу подозрительно тихо. Не слышно голосов родителей, лишь негромкую мужскую речь и редкие смешки.

Так и есть. В комнате непринуждённо беседуют пятеро. Родителей нет. Половина мебели перевёрнута. Шкафы выпотрошены. Господи! Я даже не слышала когда это случилось, хотя должна была.

На самой последней ступеньке я останавливаюсь и резко разворачиваюсь назад, чтобы сбежать, но тут же впечатываюсь в широкую мужскую грудь.

– Куда собралась, детка? – вздрагиваю от вибраций низкого мужского голоса. – Выход с другой стороны. Или ты все же решила отдаться мне прямо сейчас? – мужчина саркастично выгибает бровь, а я гляжу на него распахнутыми от ужаса глазами.

Подельники вторят речи главаря неприятным присвистыванием. Сглатываю. Толкаюсь ладошками в крепкую грудь, чтобы отстраниться. Удивительно, но бугай ослабляет хватку.

– Где родители? – срывающимся голосом спрашиваю я. – Вы что, убили их? Убили?

Осознание этого факта стреляет в виски болевой вспышкой. Голова становится огромной. В ушах нарастает шум.