Жена для злодея, или Нельзя (влю)убить Кощея

По самоуверенной улыбке и наглым собственническим взглядам, что бесили, было понятно: не сдается злодейский гад, уже планирует, как обыграть меня. Благо сегодня играть и заигрывать злодей больше не стремился, видно, невкусная палочка-выручалочка была.

– Ий-й-эх! – прежде времени размечтался Кощей. – Мы с тобой, Яддушка, всю изнанку на уши поставим! От сейчас дельце одно закончу, да отбор этот чертов пройдет – так сразу!

– Ну-ну, мечтай, Кощей, воробьев по осени стреляют.

С кухни я отступала исключительно спиной вперед, как те зомби в водной глади, которым было приказано отравить всю еду.

И все это под некормленым, вожделеющим взглядом Кощея, которому сегодняшней ночью ничего кроме поцелуя с железякой не обломилось.

Злодей смотрел, сглатывал голодную слюну, но кинуться на добычу остерегался. Железа он сегодня уже попробовал в буквальном смысле слова. Станет настырничать – попотчую дополнительно, по всем доступным поверхностям тела.

До чего мне моя палка-превращалка нравилась, удачная находка. Что хочешь из нее сделать можно, веский аргумент в любом споре.

Выйдя с кухни, я развернулась и побежала в свою светелку, даже не сомневаясь, что тылы прикроют домик-сундук и рота алкогольных белочек. Они, будучи поданными лешего, на дух не переваривали чужого злодея.

Только один раз я обернулась, чтобы увидеть пристальный взгляд Кощея, провожающий мою спину.

Одно расстраивало – в пылу перебранки с ненавистным злодеем я забыла на кухне испеченный белочками тортик с вишенкой, а так хотелось его съесть с друзьями.

***

Зомби-стражники справились за одну ночь.

Это я о том, что, проснувшись утром, никто вообще не узнал замковый двор и склон железной горы.

Везде валялись горы стружек и щепок, а посредине высились трибуны и прочие циклопические постройки.

Только спустя некоторое время, когда схлынул первый шок, я задалась вопросом – не те ли это бревна, что раньше лесом были?

Получалось, что злодей действительно обитает где-то в замке и под шумок продает стройматериалы Кощею-старшему.

Я подняла улику с земли: стружка была свежая, еловая. Уж не знаю, сколько старшой заплатил, чтобы сбагрить своего сыночка, но в средствах он не поскупился. Лес был первосортный, а главное – свежеспиленный.

Куда же делись остальные кубометры и угнанные в рабство печки? Загадка. Пока ничего не понятно.