Плен и свобода

Облачившись в неполный доспех юноши, двинулись к середине арены.

Вскинув вверх меч, Алиен поприветствовал соперника. Юноша заметил, что Ролан, его брат, напуган и боязливо окидывает взглядом трибуны притихших зрителей.

Ролан сглотнул и облизал пересохшие губы, проявляя все признаки испуга, переступил на месте и исполнил ритуал приветствия врага чисто рефлекторно. Было смешно смотреть, как бугай, ростом выше Алиена, боится и чуть ли не трясется от страха. Алиен совсем не боялся.

Властитель крепости Арвур кивнул молодым воинам, ударил в маленький гонг и сел на свое место.

Битва началась.

Алиена не беспокоила стычка с братом и многочисленные зрители. На состязания, являвшиеся также экзаменами к различным дисциплинам военного дела, приходило не меньше народу, и поэтому, страх брата был ему непонятен. К тому же он не раз встречался на этих состязаниях с братом. Ролан был не умен и слишком самонадеян. Не быть последним на экзаменах и не быть изгнанным из клана Сеттов за это, ему помогала только звериная сила в сочетании с медвежьей неуклюжестью.

Алиен предполагал, что некоторых соперников Ролан просто давил по неосторожности.

На пятнадцатой минуте поединка Алиен подставил брату подножку, и когда тот оглушительно ухнулся об песок арены, приставил к горлу клинок и громко потребовал, чтобы тот взял свои слова обратно. Ролан поспешно заверещал, не отрывая взгляда от клинка, упиравшегося ему в кадык, что-то насчет того, что он не имел в виду ничего такого, но к концу фразы перешел на сдавленный визг и замолк.

В принципе, этого было достаточно для того, чтобы прекратить дуэль и сохранить лицо – обидчик повержен и унижен на глазах множества людей, что же еще надо? Поэтому Алиен не спеша убрал меч от горла брата.

В глазах Ролана было непонимание и облегчение.

По притихшим рядам прошла волна шепота, гула и улеглась. Зрители явно не понимали в чем дело.

И тут в толпе кто-то закричал: «Что ты медлишь, убей его!»

И зрители тут же подхватили: «Убей его! Убей, ты на «Арене Дуэлей»! Один остается жить, другой умирает! Ты же воин! Убей его!» Многоголосый гул нарастал.

Одна часть зрителей стала скандировать «Убей! Убей!», а другая: «Умри! Умри!» Гомон голосов достиг небывалой силы, каждый выкрикивал, что-то свое.

Алиен впервые в жизни растерялся, убить уже лежавшего и посрамленного врага? Но зачем? Он в недоумении посмотрел на отца и заметил гримасу разочарования на его лице. Арвур был недоволен слабостью своего сына, а может быть и исходом битвы.