Кровавый блюз

После настоящей свежей крови, не пакетированной, а полученной прямо из вены, в теле чувствовалась необычайная легкость и дремлющая где-то в глубине магическая сила.

– Не-ет, – протянул лорд, – именно так, теперь ты моя принцесса, ведь я тебя удочерил, а я будущий король. Когда я им буду, ты станешь моей королевой.

И, хохотнув, вампир ушел в ванну. До меня донеслись звуки воды, плеск, брызги.

Обессилив, я свернулась калачиком там же на кровати, натянула на себя покрывало, прячась от жестокого мира, пытаясь хоть на секундочку остановить это падение в пропасть и осмыслить.

Теперь во мне его кровь, а в нем моя. Мы стали одним целым. Не убежать, не разорвать связь. Навечно.

Ужасно быть связанной кровью с тем, кого не знаешь, чье имя услышала буквально какие-то полчаса назад.

За стеной журчала вода, убаюкивая. Незаметно я погрузилась в себя и впала в неглубокий сон, тот, который бывает у вампиров взамен настоящего человеческого. Сны нам снились редко. Мертвый мозг и неживое тело не способны мечтать.

***

Покрывало резко дернулось в сторону, обнажая меня миру, как вынутую из раковины улитку, голую и беззащитную. Там, в защищенном коконе, я почти задремала, расслабилась и почувствовала себя в безопасности. Резкое пробуждение испугало. Надо мной стоял лорд.

«Неужели он хочет еще моей крови? Сейчас?» – ужаснулась я и невольно сглотнула, вспоминая солоноватый вкус на своих губах.

Алек гнусно улыбнулся, прочитав мои мысли и уловив чувства. Глаза его вожделенно горели, вампир вновь был голоден.

– Не сейчас, принцесса, не так скоро, но еще раз обязательно.

Словно сделав над собой усилие, резко крутанулся, повернувшись к нам спиной, и уже через плечо небрежно бросил:

– Отмойте ее, одежду сожгите. От ее тряпок пованивает подвальными уровнями.

Сам Алек был уже вымыт и переодет. С подбородка смыты кровавые подтеки, рубашка другая и иные брюки, домашние.

– Покрывало с кровати тоже выбросите.

Вампирши присели в реверансе и накинулись на меня. Нет, меня не били, но очень настырно стянули с кровати и под конвоем (не убежишь!) повели в ванную. Одеяло сняли с постели и, к моему стыду, куда-то унесли.

Здесь для меня уже была наполнена огромная ванна, над белоснежной чашей высилась гора пены.