Кровавый блюз

Я думаю, – задумчиво сказала красномордая, – через какое-то время мы сможем выбить из тебя твои дикие уличные привычки и научить слушаться.

«Ага, как же! Я не собачка, чтобы беспрекословно вам подчиняться», – подумала я, но ничего не сказала. Трудно было выдержать злой, прищуренный взгляд бессердечной особы и другой, предвкушающий, голубых глаз.

Главное выдержать, вытерпеть, не сдаться. Рано или поздно мне подвернется шанс вырваться из заточения. Я перенесу любые издевательства, любые ограничения и наказания лишь бы снова получить независимость.

Вернутся к Дэну, в банду, единственную семью что есть у таких, как я.

Но, как же тошно! В приюте ты одна, у тебя нет ни одного друга только враги. Душа устала от казенщины, сама атмосфера этих серых стен гнилая. Решетки на окнах, противочарные амулеты: гибель свободы и надежды. Все угнетает твою волю.

Тюремщица еще раз демонстративно ударила стрекалом по ножке кровати и вышла, оставив нас одних.

Мы замерли, разглядывая друг друга. Удав и его жертва.

«Красотка» – такое я дала прозвище этой кукле – через какое-то время грозила стать точной копией старшей надзирательницы. Даже глаза она так же злобно щурила, как и ее идеал надсмотрщицы.

Только кто охотник, а кто добыча? Я не собиралась просто так сдаваться. Неизвестно, что можно ожидать от них. Меня не сломали в прошлый раз, не сломают и в этот, но показывать несговорчивый норов не следовало.

Глава женского общежития тоже решила не оголять свое гнилое нутро. Притворно добрая, лучезарная улыбка озарила лицо вампирши.

Она была похожа на фарфоровую куколку, только глаза выдавали: старые и ничего не выражавшие, все так же безразлично смотревшие на меня. В них не отражалось ни капли сочувствия, я для нее всего лишь инструмент. Отмычка. Безответная сирота, наделенная магией, которую можно использовать. Скорее всего, она попытается склонить меня на свою сторону и заставить себе помогать.

В банде мои умения ценились, здесь эта лицемерка будет использовать их во зло.

– Тебе повезло, что ты снова попала к нам, – мурлыкнула кукла приторно-сладким голоском.

«Ага, как же, повезло, век бы вас не знать».

– Ты теперь в безопасности, – продолжала надзирательница все еще стараясь наладить со мной контакт. – Лишена тлетворного влияния дна.

Я все так же стояла и смотрела на нее, пытаясь понять, что она для меня готовит «приятного».

Голубоглазая тюремщица протянула ко мне руку и дотронулась до локона моих волос.