Игрушка миллионера

От этого мне хочется забиться в самый угол и не отсвечивать весь полет. Брагин сказал, что в среднем время полета до Лондона занимает четыре часа. Кошмар. Как выдержать столько?

Симпатичная бортпроводница в обтягивающей униформе старается услужить пассажирам. Особенно Гранду. Наверное, этот самолет принадлежит ему. Как и стюардесса.

Мне кажется, даже она знает о том, что я прячу внутри себя. И от этого становится только гаже. Но возбуждение никуда не девается. Меня буквально пронзает разрядом тока, когда Джейсон кладет свою крупную ладонь на мою коленку.

Он специально. Знаю. Хочет усилить эффект от девайса, который вынудил использовать.

Я борюсь с желанием раздвинуть ноги и умолять миллионера коснуться ноющих складочек. Немного поласкать меня. Там. Где все так неприлично набухло.

Мужчина помогает мне пристегнуть ремень, когда наш самолет готовится к взлету. А после он так же легко отстегивает его, а потом протягивает мне руку.

– Пойдем, Ева, – спокойно произносит Джейсон, а в моей голове это звучит совсем не так.

Я невольно кошусь на других мужчин, но им плевать на меня. Видно, у Гранда столько шлюх, что его друзья предпочитают не обращать на них внимания. Слишком много чести.

Мы проходим буквально пару метров прежде, чем упираемся в дверь. Я заприметила ее ранее.

Мужчина продолжает держать меня за руку. Его ладонь сухая и теплая, в отличие от моей заледеневшей конечности.

Джейсон открывает дверь, и мы оказываемся в небольшой спальне. На полном серьезе! Здесь помещается только двуспальная кровать, кресло и небольшой столик в углу.

Только тут Гранд выпускает мою руку. Он закрывает дверь. Мы остаемся наедине. С этим красивым богатым мерзавцем.

Он делает все не спеша. Все его движения уверенные, четкие, хищные. Я не могу так. Трусливо жмусь у самого входа, стыдливо опуская глаза.

Кажется, по ту сторону двери уже собралась толпа, чтобы послушать, что происходит между нами.

– А если кто-то зайдет? – решаю уточнить. Мне бы не хотелось, чтобы другие люди увидели меня в столь неприглядном свете.

– Это не должно волновать тебя, Ева. А вот мое удовольствие – очень даже. И мой член – главное, что должно заботить такую, как ты.

Гранд будто намеренно делает ударение на слове «такую».