Бои без правил

 – Да это почти невозможно!

Алиен хотел оградить девушку от ранений: ее кольчуга и оружие остались в рюкзаке на «Воине Мрака», личном звездолете Алиена.

Корабль удерживала в заложниках персональная система искусственного интеллекта Ребекка. Алиен ломал голову, как бы защитить девушку, и наконец придумал.

Прочнее кольчуги из магического металла могут быть только скафандры-доспехи, в которые одеваются островитяне, когда отправляются в космические путешествия. Должен же найтись в этом районе галактики хоть один такой!

– Такую вещь не достать, а если и достать… – гундосил свое торговец.

– Два куска, – коротко сказал Алиен, – и твоя жизнь.

– Я найду! – молниеносно отреагировал жирдяй.

Пират оставил подпольного негоцианта чесать в затылке, а сам догнал своих попутчиков.

* * *

Спустя несколько долгих дней Пират получил то, что хотел. Но пришлось отвалить за это три куска.

Сетты и кошка все еще мариновались, запертые в жилом ангаре. Организаторы Боев без правил подсчитывали оставшихся в живых участников и опознавали трупы.

Поэтому Алиен и Баст вовсю готовились к предстоящим испытаниям. Их тренировки не прекращались.

Кошка прыгнула сверху на воина и поймала его в свои объятия.

– Сдаюсь-сдаюсь! – притворно завопил Алиен и, поднявшись на ноги, потащил за собой девушку.

Высунув язычок, кошка лизнула Сетта в подбородок, прошлась поцелуями по его довольной роже и нежно укусила за щеку.

– Это что, боевой прием такой? – осведомился воин, у которого колени внезапно стали ватными.

– Мы кошки, у нас свои коварные приемы и хитрые ласки, – сказала воину Баст. – Может быть, не очень понятные для таких грубиянов, как ты, но, несомненно, поражающие, чувственные и возбуждающие.

– Я тоже знаю много интересных приемов, – не остался в долгу Алиен, принимая вызов.

Рывок!

Девушка, оторванная от пола, подброшенная пару раз в воздух для острастки, благополучно вернулась назад в загребущие объятия Пирата.

Их губы встретились. Поцелуй длился целую вечность.

Старец, сидевший на пороге их гаража-жилища, закатил глаза к потолку, состроил презрительную рожу и даже попытался изобразить, что его тошнит.