Драконы Корнуолла. Принеси мне шкуру любимого тирана

Сальные волосы мужчин собраны в косицы и перевязаны лоскутами кожи, чтобы убрать от лица, а рожи одна страшнее другой. Тела и лица в татуировках, покрытые сеткой ожогов и шрамов. Вот среди этого пахнущего драконьим навозом розария я – такая цветочек-василечек – тощая, безбородая и низкорослая.

– Нет, я сражусь за него! – взревел Бьерн. Несколько веревок на груди великана все-таки лопнули.

– Если хочет жить, пусть сам найдет способ избежать драконьего огня! – выкрикнул фарриец, снимая с перевязи меч.

Меня подняли, поставили на ноги и сунули в руки меч. Острие тяжелого клинка тут же упало носом в пыль.

«Да я его даже поднять не могу!» – ужаснулась я. Все происходящее казалось каким-то нереальным кошмаром.

Толпа воинов ревела, обступив нас кольцом. Кто-то уже делал ставки, блестели монеты, переходя из рук в руки.

– Ну, какой из тебя мужик? Покажи? – подзадоривали мужланы.

«Да никой – фиговый, если что».

– Я дам тебе фору, бастард! – Драконьер стащил с себя через голову рубашку и швырнул на землю. – Продержишься три раунда – так и быть, возьму в оруженосцы, будешь дерьмо за моим драконом выгребать. Освальд жрет немерено. А если победишь – быть тебе драконьером! – Вокруг возмущено загалдели.

– Тихо! Мои решения не обсуждаются! – Как ни странно, никто больше не решился спорить, даже храмовник помалкивал.

– Как тебя хоть зовут, сопляк? Что над могилой произнести? – изощрялись в остроумии немытые мужланы.

– Меня зовут Дрейк Дайер, – представился черноволосый, вставая в боевую стойку. – Я драконьер, всадник алого дракона.

– Защищай свою жизнь, бастард! – Фарриец резко сделал выпад, я испуганно отскочила, налетела пяткой на камень, упала на землю, отбив обе булки.

Меня невежливо подняли за шкирку и вновь толкнули в круг.

Далекий крик Бьерна, придавленного к земле лапой ящера, потонул в рыке дракона и гоготе мужланов.

А фарриец уже делал следующий выпад, и мне волей – неволей пришлось уворачиваться от удара, благо сенсей научил меня избегать любых атак. Сказать, что это было непросто, – ничего не сказать, я вертелась, как уж на сковородке.

Фарриец был опытным воином, но и я кое-чего стоила.