Торпеда. В деле. Книга 2

 – Тараторила Вика.

– Да уж. А может быть и надо было тогда послать всех к чертям и запердолить тебе? Но ведь не знал я, что сложиться у меня с моими бабами именно так. – Весело сказал Алексей. – Давай встречаться?

– В смысле?

– Ну в прямом. Как парень и девушка. Предлагаю тебе отношения. Что не ясного? – Уточнил он.

– Ты сейчас серьёзно? Или ты бухой до сих пор?

– И то и другое, ахахах. – Рассмеялся Леха.

Потом крепко поцеловал Вику в губы прямо взасос. Та лишь немного дёрнулась, но прикрыла глаза и наслаждалась моментом.

– Давно я желал это сделать. – Закончив дело, ответил Алексей.

– Что ты со мной делаешь? – Восторженно, спросила Виктория.

– А что, уже по ляжкам потекло?

– Не исключено.

– Давай не будем торопиться с этим. Поехали куда-нибудь прокатимся. Погуляем может быть? – Предложил он.

Погуляли они тогда на славу. Сходили в обычное кафе, а не в дорогущий ресторан, после отправились в кино, на какой-то новый фильм. Леха там естественно уснул, а после проводил Вику к сестре Юлии.

Долго он еще не спал в ту ночь. Думал обо всём происходящем: о Ирине, с ее выкрутасами. Нет, не мог он ее простить и принять тот поступок. Для Лехи было это неприемлемо. Он мог понять многое: подставу друзей, оскорбления, даже серьезную ссору. Но никогда Торпеда не простит измену от любимого человека и уж тем более тот факт – избавление от не родившегося ребенка. Он был зол. Переписывался вновь с Алёной и изливал ей душу. Она как не странно, смогла понять и как могла, поддерживала его словами, хоть Леха ей был совершенно посторонний человек.

Он рассказал ей и про Вику, как у него вдруг проявилось к ней совсем другое чувство. Просил совета, как быть дальше и как поступить с девушкой. Аленка не давала ему никаких утверждающих рекомендаций, лишь твердила, чтобы смотрел и думал особо теперь тщательно, по поводу новых отношений, ведь женщины, про которых Леха ей рассказал, были изначально тоже идеальные. Алексей почему-то увидел в Алене Булкиной слово родственную душу, близкую к сердцу и своему восприятию.

Где-то уже к середине марта, Торпеда созрел. Перебрал он тогда множество мыслей и идей у себя в голове.