Дамир. Во власти бандита

Это безумие! Так не бывает! Разве такое нормально? Я ненавижу этого ублюдка всей душой, а сейчас, как свечной воск плавлюсь оттого, как странно и одержимо он целует меня.

Еще никогда я так не целовалась. Да, кажется, до этого поцелуя я не целовалась вовсе. Дамир уже касался моих губ в аэропорту, но тот поцелуй был похож на звериную схватку, когда два одержимых победой зверя пытаются определить, кто тут главный.

Сейчас же между нами нечто другое, такое же яростное, дикое, но и нежное одновременно. Страсть.

Чистая. Под вспышками навязчивых камер.

Но только и это обходит стороной. Мир сужается до наших объятий, в которых струной натянуто желание. На уровне чувств улавливаю разгорающийся между нами огонь. Еще немного, и он сожрет меня, не оставили даже горстки пепла.

Когда все заканчивается, я застываю на месте. Без собственнических объятий ощущаю пустоту. Хочется обнять себя руками, чтобы укрыться, хоть как-то компенсировать недостаток стального мужского тела рядом.

В горле рождается стон, когда я понимаю, что натворила сейчас.

Отдалась без остатка. Да еще и у всех на виду. Признала власть. Опустилась на колени. Позволила играть с собой.

Но звук не выходит наружу. Он так и остается там, в горле, забиваясь болезненным комком.

Разум сражается с чувствами, пытаясь найти какое-то внятное объяснение моему поведению, но его нет. Просто нет.

На миг отключаюсь от реальности, потому что не могу поверить. Мне нужно время, чтобы смириться с падением. Признать его. Простить себя за этот жуткий поцелуй.

Да, он жуткий, потому что до одури понравился мне. Потому что вывернул все чувства. Потому что заставил проникнуться к бандиту чем-то большим, чем ненавистью.

– Большое спасибо! – благодарит журналист, и я замечаю, что рядом с ним стоят еще несколько мужчин с фотоаппаратами.

Наверное, они все успели запечатлеть мое безумство.

– А ты горячая, – хмыкает Айдаров, когда посторонние расходятся. – Уверен на моем члене будешь такой же жадной.

Снова этот оскал.

Оглядываюсь, чтобы понять, не услышал ли кто-то столь неприличные слова. В груди все трясется. Не могу позволить, чтобы все усугубилось. А вдруг Дамир прав? Вдруг я потеряю голову? Оказывается от протеста до полного подчинения всего один шаг.

– Я просто притворялась. Не хотела выставлять тебя в дурацком свете.

– Ага, – хмыкает, незаметно укладывая ладонь мне на попку. – А еще ты потекла, уверен. Если сейчас я сниму твои трусики, они окажутся мокрыми.