Дамир. Во власти бандита

Не брыкаться? Отдаться в лапы неотесанного зверюги? Чтобы порвал… Чтобы насмерть загрыз вместе с костями. Он ведь даже не подавится, когда решит полакомиться мной.

Если человек умеет благодарить, у него должно быть сердце, а сердце у Дамира Айдарова давно превратилось в кусок почерневшей глыбы, если оно вообще когда-нибудь было.

Поэтому я предпочитаю промолчать вместо ответа. Пусть мама думает, что я вняла ее совету.

Мы с матерью спускаемся на первый этаж. Начинаю замечать широкую мужскую фигуру в черном классическом костюме.

Первое, на что обращаю внимание – начищенные туфли. Я часто встречаю людей по обуви. И этот точно мог бы покорить мое сердце. Отлично сидящий смокинг угольного оттенка, идеальная осанка.

Только когда мужчина открывается мне полностью со спины, я понимаю, что это Дамир. В костюме. В белоснежной рубашке.

Мужчина мельком поворачивается на меня, окидывает взглядом как-то безразлично. Точно нет никакого значения кто я и как выгляжу.

В нем же даже дорогой костюм не скрывает звериную сущность. Аура отрабатывает свое на двести процентов.

Мощная энергетика подавляет. Заставляет трепетать изнутри. Дамир даже не смотрит на меня, а я вся сжимаюсь. Просто рефлекс. Мне ведь не о чем переживать в собственном доме? Дамир не станет насиловать меня тут. Для этого, по-любому, у него есть особенное место. Как алтарь у язычников. Где он питается кровью и страхами своих жертв.

Наверное, у него дома именно такая жуть и происходит.

На фоне здоровенного бандита мой отец смотрится плюгаво, несмотря на то, что до сих пор следит за собой и находится в отличной форме.

Да рядом с такой махиной любой мужчина покажется мелкой мошкой.

– А вот и Владлена, – видно, что отец пытается быстро перевести разговор, бросить меня в эпицентр событий.

– Надеюсь, ты уловил суть нашего общения, Геннадий? – отвечает на это гость, а затем все же вновь поворачивается в мою сторону, так и не дождавшись ответа.

Но отец спешит утвердительно откреститься.

– Конечно, конечно! К свадьбе все наладится.

Напоминание скребет по сердцу ледяным когтем. Меня без зазрения совести продают среди бела дня. Как товар. Как безделушку на рынке. Как же я ненавижу их всех!

Желудок скручивается в тугой узел оттого, каким теперь становится ЕГО взгляд. Прожигающим насквозь. Выжигающим очередную метку на моем теле.

И он оставит еще кучу таких. Уверена. Не остановится на паре.