Навязанный рай

Пёс сел на палас, посмотрел на меня и тяжело вздохнул.

– Я, – сказал он.

Я рывком сел на постели, замотал головой. Нет, не сон и не галлюцинация. А жаль…

– Ты умеешь говорить?!

– У тебя плохо со слухом? – поинтересовался пёс хорошо поставленным баритоном. – Пойди, умойся и уши почисть.

Как сомнамбула, я послушно направился в ванную комнату. В голове наблюдалась полная сумятица. Ничего не соображал, двигался и действовал чисто рефлекторно. Ополоснул лицо, выдавил на зубную щётку пасту, сунул в рот… И здесь меня прорвало.

Щётка полетела в сторону, я с треском распахнул двери и проорал:

– Да кто ты такой?!!

Пёс выглянул из комнаты в коридор, склонил голову набок и посмотрел на меня осуждающим взглядом.

– Остынь, – спокойно предложил он. – И умойся. Весь в зубной пасте.

Бешенство схлынуло так же стремительно, как накатилось. Я аккуратно прикрыл двери и забрался под душ. Минут пять стоял под холодными струями, пока зубы не начали выбивать дробь. Затем выключил воду, до красноты растёрся полотенцем и вышел.

Игнорируя присутствие говорящего пса, оделся, прошёл на кухню, открыл холодильник.

– Мне, пожалуйста, яичницу с беконом и луком, – сказал пёс.

– А шампанского не надо? – окрысился я.

– Не надо, – ровным тоном ответил он. – Алкоголь не употребляю и не курю. А поесть люблю, причём человеческую пищу, а не собачью.

Я оцепенел и уставился на пса во все глаза. По виду вроде бы обычная псина, только вот языка, высунутого из пасти, я никогда не видел. Говорящего пса мой рассудок уже переварил и принял, но то, что я сейчас услышал, выходило за рамки реальности.

– Так ты что… Инопланетянин?

Пёс воззрился на меня снизу вверх, как на недоумка.

– Да что же это такое делается? – сказал он. – Ваша раса просто-таки зацементирована антропоцентризмом, как арматура в железобетоне. Если существо не похоже на человека, но говорит и мыслит, значит, обязательно инопланетянин. Во Вселенной, кроме иных планет, есть ещё много разных мест… Хотя, не скрою, мне здесь нравится.

Ноги у меня подкосились, и я сел на табуретку. Хорошо, не промахнулся.

– Но всё-таки ино… – пробормотал я.

– Это как посмотреть, – сказал он, пододвигая передними лапами плетёное кресло к столу и усаживаясь. – Если насчёт души, то – пожалуй, а что касается оболочки… Тут возможно двоякое толкование.

Волосы на голове у меня зашевелились. Пёс, развалясь, сидел в кресле, закинув «ногу» на «ногу», а передние лапы водрузив на подлокотники.