Навязанный рай

Встретив мой взгляд, он поспешно отвёл глаза и расслабленно откинулся на диване.

– Я спросил, у вас можно курить? – произнёс он равнодушным тоном, но мне удалось уловить нотки разочарования.

– Это я понял. В комнате не курят. А не понял я, что такое «ауфлемэ»?

– На йорокском языке это означает «хозяин дома», – снисходительно объяснил он с таким апломбом, будто я этот язык должен знать с пелёнок, а русский на самом деле был для меня иностранным. – Пока будете знакомиться с договором, я, с вашего разрешения, покурю на балконе.

Можно?

Мельком проглядывая текст, я кивнул.

– Кстати, в «дипломате» находятся деньги, можете пересчитать, – сказал он, скрывшись за шторой и открывая дверь на балкон.

Договор, естественно, меня заведомо «не устроил». Я знал тысячу и один более простой способ получения денег, поэтому горбатиться ни на кого не собирался. Отложив договор в сторону, развернул «дипломат» замком к себе, машинально набрал код «8641», щёлкнул замком… И только тогда сообразил, какую глупость совершил.

– Какой код на замке? – громко спросил, повернувшись в сторону балкона.

Ремишевский не ответил. Курил, вероятно, облокотившись о перила, и меня не слышал. Тогда я встал, подошёл к балконной двери, отдёрнул штору и повторил вопрос:

– А какой код…

Но закончить не смог. Слова застряли в горле.

На балконе никого не было…

Первая мысль была сумасбродной – сиганул с балкона, что ли, решив покончить с жизнью почему-то именно из моей квартиры?

Перевесившись через перила, я посмотрел вниз.

С высоты шестого этажа газон у дома выглядел небольшим зелёным прямоугольником, и распростёртое тело на нём отсутствовало. Да и в честь чего Ремишевскому сводить счёты с жизнью, тем более, с балкона моей квартиры? Не производил он впечатление ни отчаявшегося, ни затравленного человека. Самоубийцы костюмами от «Carden» не хвастаются…

Балкон подо мной был пуст, да и не успел бы Ремишевский на него спуститься – слишком быстро я вышел следом.

Я глянул вверх. До ската крыши было метров пять, и взобраться туда по гладкой стене, с впрессованной в неё ещё на домостроительном комбинате глазурованной керамической плиткой, никто бы не смог. Даже ниндзя. Уж я-то знаю… Разве что заранее спустить с крыши трос. Но если так – то зачем?

И тут меня осенило. Когда Ремишевский выходил на балкон, я сидел к нему спиной. Вполне возможно, он сделал вид, что выходит, а сам принялся шарить по квартире.