День пришельца (сборник)

Когтистыми пальцами на сгибах крыльев птеродактиль брал кусочки мухомора, подносил к глазам, внимательно рассматривал, затем отправлял в зубастую пасть и с аппетитом жевал. Острые зубы в длинной пасти-клюве были неровными, торчали в разные стороны, и мелкие кусочки мухомора просыпались на землю.

– Кушай, Кеша, мухомор, – проскрипел бесполым старческим голосом старик-старуха, – молочка-то нет…

– Здрасте… – ошарашенно промямлил я. Обещанная Карлой «масса незабываемых впечатлений» начинала сбываться. Раньше времени.

Старик-старуха повернул голову, подслеповато посмотрел на меня мутными глазами.

– Здоров будь и ты, мил человек, Сергий свет Владимирович, – сказал он и протянул мне большой мухомор. – Угощайся. Чем, батенька, богаты…

– Спасибо, мухоморы не ем, – содрогнулся я, отнюдь не удивившись, что бомж меня знает. В деревне слухи о пришлых разносятся мгновенно.

– Гляди-ко, мухоморов опасается, – сказал старик-старуха птеродактилю, – а тебя не испужался.

– В общем-то, он мужик ничего, – соглашаясь, прошамкал набитой мухомором пастью птеродактиль.

Когда птеродактиль заговорил, мне показалось, что умом я уже тронулся. А если ещё не успел, то это ненадолго.

– Простите… – пролепетал я, совсем сбитый с толку, и спросил первое, что, по-глупому, пришло на ум: – Вас Кешей зовут?

Птеродактиль с усилием, дёрнув шеей, как утка, проглотил крошево мухомора, и скосил на меня чёрные глаза.

– Для кого Кеша, а для всяких пришлых – птеродактиль Ксенофонт, – спесиво представился он.

Я неопределённо повёл плечами.

– В пределах терминологии…

– Тогда должен понимать! – многозначительно заметил птеродактиль Ксенофонт и отправил в пасть очередной кусок мухомора.

И латынь, и греческий я знал в общих чертах на уровне первокурсника биологического факультета, поэтому перевод словосочетания «птеродактиль Ксенофонт» получилось весьма корявым. «Пальцекрылый чужой источник». Или «иной фонд»? Фонд чего, спрашивается?

Спросить я не отважился, да и у кого спрашивать – у птеродактиля с мозгом меньше, чем у курицы?

Птеродактиль Ксенофонт придирчиво окинул меня взглядом и пренебрежительно прищурился.

– Не дошло, – определил он. – Я – последний из пальцекрылых. В каждой клеточке моего тела заключена информация о моём роде.

– Генофонд? – догадался я.

Птеродактиль едва не подавился мухомором от возмущения.