Сезон-2

За прилавком наших соседей фальшиво тренькнула гитара и нетрезвый хрипатый голос затянул:

– Это наша жизнь, это не игра,

– Вот весна пришла, нам в поход пора;

– Все заботы прочь, горе не беда,

– Кто копал, узнал, это навсегда;

– На болоте гать, нам еще шагать,

– В мокрых сапогах, прочь из сердца страх;

– Что там впереди, бьют в лицо дожди,

– Ждет нас леса мрак, хабар и шмурдяк;

– Нам не страшен лес, нам не страшен зверь,

– Знаем точный путь, видим нашу цель;

– Будем мы копать, хабар поднимать,

– чешую[1 - Чешуя – мелкая старинная монета], кресты и от мин хвосты;

– Вдруг случится так, что совсем голяк,

– Мы сто грамм нальем, разобьем бивак;

– Сядем, посидим, выпьем, помолчим,

– А потом опять под ногами гать;

– За спиной рюкзак, льется пот с лица,

– Будь своей мечте верен до конца;

– Ты пройди весь путь, ты найди тот клад,

– Что тебе найти суждено камрад.

На следующий день мы устроили переучет, расставляя заново на витринах товары, не проданные на ярмарке и привезенные обратно в магазин.

Я протирал мокрой тряпкой пыльные стеллажи, стоя на стремянке, когда в торговом зале у кассы задребезжал телефон. Витек оторвался от вешалок с куртками, и взял трубку.

– Алло.

Некоторое время он, молча, слушал, открывая рот и пытаясь произнести фразу, но потом смирился с многословием собеседника на другом конце провода.

– Хорошо, приезжайте, – единственное, что сказал он и положил трубку.

– Ну? – с нетерпением спросил я его.

– А то ты сам не догадался, – поморщился он, – сейчас приедет эта вчерашняя Инна.

– А может просто ее послать? – предложил я и рассмеялся. – Типа «Инна – иди на…».

Витек усмехнулся, но возразил:

– Это уж совсем невежливо будет.

Она появилась через час, прижимая к себе тяжелый целлофановый пакет, набитый какими – то кульками, среди которых подозрительно торчало горлышко коньячной бутылки.

– Это для установления контакта, – извиняющимся тоном сказала она, осторожно поставив пакет на прилавок. – Если вы не возражаете, конечно.

Она скинула с себя норковую шубку туда же, на прилавок, оставшись в черной обтягивающей кофте и сапогах – ботфортах. Вид был довольно соблазнительный, и она это понимала.