Амир. Его заложница

Амир смотрит на меня через зеркало. Внимательно. Прямо в глаза.

Наверное, хочет увидеть, как я трепещу перед ним. Как нутро в ужасе сжимается, представляя поблизости накаченную фигуру мерзавца.

Моя шея становится влажной от волнения, которое теперь играет новыми красками.

Опасность клокочет под кожей, а все прочие чувства сплелись в непонятный клубок. И самой мне никак не удастся его распутать.

– Я могу отпустить тебя туда, если ты готова выполнять правила. Если же нет…

Он не договаривает, но мне и ненужно.

Я часто-часто киваю, подтверждая, что все поняла и не стану кричать и сопротивляться. Стяжки буквально царапают кожу, и мне очень сильно хочется от них избавиться.

– Пока правило простое – молчать и не отсвечивать.

Я опять киваю.

– Не заставляй меня пожалеть об этом.

Мужчина выходит из машины и направляется в мою сторону. Он распахивает дверцу и тянется ко мне с ножом.

Опасное лезвие зловеще блестит в свете лампочек от заправки. Оно до жути пугает меня. Пытаюсь отползти немного назад, лишь бы не даваться, но монстр дергает меня на себя.

– Я уже начинаю жалеть, – предупреждает он, и в этот самый момент тугие путы на моих запястьях исчезают.

Наконец, могу выдохнуть. «Он просто пытался освободить меня… просто освободить…», – уверяю сама себя, чтобы вернуть спокойствие.

То же самое громила проделывает с моими ногами. Кабельная стяжка рвется под натиском острого лезвия.

– Вот думаю, стоит ли освобождать твой рот?! Ты намного привлекательнее, когда молчишь.

Кончик лезвия проходит по серой полоске. Я от страха зажмуриваю глаза. Обещаю себе, что этот урод за все ответит. Мне только нужно потерпеть.

Жгучая боль – и мой рот оказывается на свободе. Я быстро ощупываю губы, что до сих пор болят от клейкой ленты.

– С сортиром, думаю, разберешься. Не маленькая уже.

С этими словами горилла отходит от тачки в сторону магазинчика.

Неужели, просто оставил меня? Решил, что не сбегу?

Я не верю в то, что этот мужчина глуп, поэтому не решаюсь пока бежать.

Плана нет, а если меня поймают – то последствия могут быть намного плачевнее, чем то, что есть сейчас. И теперь, с более трезвой головой, я отлично это понимаю.

Я не спешу покидать салон.

Мне хочется отдышаться и хоть немного прийти в себя.

Лодыжки и запястья ноют. Я решаю чуть растереть их прежде, чем отправиться по нужде.

Наконец, выхожу на прохладу ночной улицы. Наклоняюсь, чтобы помассировать ноющие щиколотки.