Багровый рассвет

Когда хорунжий поднялся и защёлкнул забрало шлема, то словно вознёсся над ним бронированной глыбой, Сашка почувствовал себя ещё более неполноценной боевой единицей.

– Ну что, младший урядник, теперь повоюем?! – глухо донёсся до него откровенно радующийся голос. – Давай держись за мной в пяти метрах, а то, судя по показаниям, впереди уже сплошной хаос.

Уже через несколько десятков шагов им попался боец с наплечником, сидящий на невысокой, изрытой пробоинами крыше и выцеливающий что-то в тёмном омуте моря.

– Где старшины? – крикнул ему хорунжий, и боец, не отрываясь от прицела, махнул рукой куда-то в сторону расчерченной трассерами черноты ночи. Они осторожно пошли дальше и, не отойдя ещё и десятка шагов от полуразрушенного дома с бойцом на крыше, услышали визг стартующей ракеты. Сашка, успев оглянуться, – увидел длинный жёлтый факел маршевого двигателя ракеты, через мгновение исчезнувшей в переплетении трассеров над морем. А ещё через мгновение дом с бойцом на крыше исчез в туче обломков, взорвавшись оранжевой вспышкой, тотчас же, словно печать, въевшаяся в сетчатку глаз.

Ударной волной Сашку повалило на пыльную землю, а сверху, казалось, нескончаемым дождём посыпались обломки. Кто-то потянул его за воротник бронежилета, затащив в небольшой проулок между какими-то сараями и старыми перевёрнутыми лодками. В отблесках взрывов он увидел тёмную, угловатую тень. Хорунжий знаками показал двигаться за ним. Они свернули куда-то на узкую тропинку, ведущую вниз к берегу.

Что-то липкое залило лицо. Сашка вытер мокрый лоб порванным где-то рукавом камуфляжной куртки. На выгоревшей ткани осталось тёмное пятно – и Сашка как-то совершенно отстранённо подумал, что это наверняка его кровь.

Отвлёкшись, он чуть не упал, споткнувшись о лежащий поперёк улицы труп, казавшийся чёрным на фоне светлого песка под ногами и застывший в какой-то неестественной позе с торчащими в разные стороны руками и ногами. Ещё через несколько минут карабканья и постоянного шипения хорунжего, чтобы он пригнулся и не отсвечивал, они оказались возле полуразрушенного лодочного сарая, за которым притаились несколько человек.

Ещё несколько, заняв позиции впереди и по сторонам, постреливали изредка куда-то в темноту скупыми короткими очередями. До них им пришлось по-пластунски на животе ползти, прячась от визжащих над головой разноцветных плетей, стегающих сопротивляющийся берег со спокойного и тёмного, как и небо над головой, моря.