В поисках утраченной близости

Среднего, Василия, чуть из школы не исключили зимой.

– Но ведь обошлось?

– Да. Нам всем был хороший урок. Вы не против пройти на кухню? Я ужин приготовить должна.

Кухня оказалась громадным, вытянутым в длину, со всех сторон застекленным помещением, почти залом.

– Мы планировали устроить здесь зимний сад, – сообщила между делом Катя.

– А кухню вы где планировали?

– Там теперь мастерская. Иконописцы работают. Скоро в доме не останется ни одной комнаты. Не то что мальчикам, мне тут будет нечего делать… Сама жизнь так складывается.

Выходит, дом – это не мое. Вы знаете, больше всего на свете я люблю путешествовать! Путешествия еще ни разу не оставили меня разочарованной.

– Вам повезло. Я, например, о себе такого не могу сказать. Да и никто из моих знакомых, по-моему…

– Если бы вы побыли с нами в Германии! – При помощи резной деревянной лопатки Катя перевернула угрожающе шипящее на сковородке мясо и приветливо заглянула мне в глаза. – Если бы вы только видели эти красоты… Пусть даже для вас это была бы рабочая поездка! Вы ведь референт Степана Владимировича, я правильно понимаю?.

. Удивляетесь, наверное, откуда узнала? Ну, во-первых, мне догадаться несложно. Я ведь дипломированный психолог и практикующий психотерапевт…

Я невольно перебила Катю:

– И что ж вы поняли, как дипломированный психотерапевт?

– Многое. Например, то, что ваши отношения с Давликановым чисто деловые. Немного странно, что он не пригласил вас присутствовать при беседе с моим мужем.

– Да, странно, действительно.

– А знаете, что я вам еще скажу по секрету? – Катя сняла с плиты сковородку и снова обратила ко мне приветливо улыбающееся лицо. – Мне о вас очень много рассказывала Инга.

– А кто это – Инга?

– Да что вы, Аллочка?! Инга – подруга Степана, если хотите, его гражданская жена! Вы что же, совсем не интересуетесь личной жизнью шефа?

– Признаться, нет.

– Вот видите, как иногда бывает в жизни! Вы даже не подозревали о ее существовании на земле, а она вас от души ненавидит.

Я всегда своим пациентам поговорку одну привожу. Холуй на барина три года серчал, а барин и не знал!

– И за что же гражданская жена Степана Владимировича так меня ненавидит?

– Ревнует, бедняжка. Степан, говорит, все время с ней, на работе… Она даже по имени вас ни разу не назвала, все секретарша да секретутка. Вы на меня не сердитесь – я за что купила, за то и продаю. А однажды выпили мы немного, Инга призналась: красивая она очень. Прямо глаз нельзя оторвать.