Потерянная планета

Стены её жилища распахнулись, как лепестки уснувшего на ночь цветка, и девушка расправила эфирные крылья. Неискушённому человеку она показалась бы феей, живущей в цветке крылатой мечтой.

Способность Эо летать роднила инопланетянку с эльфами, но она была обычной дочерью своего отца. Подхваченная дуновением ветерка Пти пронеслась над шпилями белоснежного города, промчалась над липовой аллеей и устремилась к поляне, где цвели пестрые Арг. Любимое место отдыха, приводившее Эо в восторг, изменилось до неузнаваемости.

– Как посмели дикие люди проникнуть на земли Пти? Как допустил это помощник отца Рики?

Сердце Эо наполнилось гневом. Обида искрами брызнула из глаз.

– Пти рождены для созерцания красоты, поэтому земли Аргета должны быть надёжно защищены от посягательства дикарей, – здраво рассуждала девушка, но любопытство пересилило её гнев.

– Понаблюдаю за поселенцами, да пожалуюсь на начальника охраны отцу! Пусть и Рики испытает несколько неприятных минут.

Поднявшееся над горизонтом солнце пробудило спавшего в шалаше марсианина. Фёдор выбрался на поросшую цветами поляну, поёжился от утренней прохлады и спустился в ложбину, мечтая в одиночестве насладиться свежей родниковой водой. Эо спикировала в лесную чащу и притаилась в густой листве.

– Странные дикари живут на цветущем лугу. Юноша худощав и светел лицом. Нет, не похож он на аборигена из непроходимых чащоб. Да это же марсианин из звездолёта, о котором рассказывал отец! – сообразила умная дочь профессора Фари.

Эо рассматривала незнакомца.

– Что ж с цивилизованным существом можно немного поболтать, ведь отец общается с правителем марсиан, – решила Эо и выбралась из укрытия.

Рассвет застал врасплох чумазую дикарку, которая тащила вдоль оврага наполненный фруктами мешок. Обутые в самодельные башмачки загорелые ножки мягко ступали по грубой траве. Прошедшим вечером Эмма набрела на банановую рощу и, наевшись досыта, заснула под широким листом.

С первыми проблесками зари беспечная дикарка сообразила, что разгневанная мамаша ищет её, и помчалась в обратный путь. В неполные пятнадцать лет Эмма выглядела двенадцатилетним подростком, но её грудь уже округлилась, а под покрывавшим личико слоем грязи просвечивала нежная кожа. Дикарка заметила возведённые на поляне шалаши и спустилась в овраг.

– Надо рассказать матери о людях, появившихся в этих краях, – подумала Эмма.