Ночь непуганых идиотов. Часть 2. Пятнистый Арлекин

Была опаска, что с его горячностью он может больше навредить делу, нежели помочь, но я уже практически всё ему выложил и заднюю врубать было поздно.

Елисей был заряжен на сто процентов, он воспринимал то, что случилось со мной, нашим общим делом. Стало ясно, если я попрошу его не вмешивается, он просто не послушает. Взяв пару дней на размышление, искусствовед выяснил мой адрес и отправился добывать информацию о картине, которая была последней зацепкой. Я понимал – ещё пожалею о том, что втянул его.

Глава пятая.

Искусство тоже можно украсть.

У Гениев трудно воровать.

Сразу видно у кого украл.

Андрей Кончаловский.

Два дня я провёл как на иголках. Возлагая надежды на Елисея мне ничего больше не оставалось, как бродить по комнате и ждать пока он что-нибудь разнюхает. Его знания и одновременно страсть к приключениям были для меня огромной удачей, но мысль, что без подводных камней не обойдётся, назойливо маячила на общем фоне. Тоску наводило буквально всё: ужасный беспорядок в квартире, мерзкая погода за окном, ощущение собственной беспомощности.

Елисей прибыл поздним вечером. Он был абсолютно пьян, но по его виду сразу стало ясно, явился он не с пустыми руками.

– Витя!!! – Понесло его прямо с порога. – Я настолько ловок, что сам себя побаиваться начинаю. Мне удалось раскопать такое. Ты братан главное не волнуйся, по-моему, я их вычислил.

В его руках были какие-то листки, фотографии, копии документов, которые он постоянно перебирал и перекладывал в разной последовательности.

–Обо всём по порядку – он взял из своей пачки бумаг, фотографию и сунул её мне в лицо. – Эту картину тебе хотели презентовать, когда ты был в том замке?

На снимке была картина, висевшая на стене в музее. На изображении, молодая девушка, укутавшись в одеяло, грелась у камина и играла с белым котёнком. Фото оказалось совсем не резким и тёмным, но я сразу узнал её.

–Да.

–Прекрасно. – Лицо Елисея окрасил румянец восторга. Начал он издалека. – Парис Бардоне был учеником самого Тициана, и многие маньеристы того времени и современности, считают, что он во многом превзошёл своего учителя. Некоторые знатоки утверждают, что Тициан из зависти даже присвоил несколько картин Париса, но прямых доказательств этому пока не было.