Черный Леопольд

– Как ужасна наступившая ночь. – Словно стихами произнёс бывший матрос, недоучка, и тут же в приступе тошноты и параличе всех мышц, опрокинулся и сел на землю. Длинный, тягучий и жалобный вой собаки с новой энергией наполнил ночь нарастающим кошмаром.

Пётр Сомов, не решавшись подняться всё же храбрился и пересилив дрожание в голосе, чётко произнёс. – Это же моя собака воет! Ну, конечно же, это Верный! Жаль, что он сейчас на цепи, и на заднем дворе, рядом с ягнятником. И как я его спустить позабыл!? Нет, надо определённо меньше пить, уже не мальчик, водку чайными стаканами трескать.

Однако почему пёс так воет? Последний раз он так выл, когда мне бревном на вырубке ногу передавило, а теперь-то чего вдруг?

Сомов встал на ноги и, отряхнувшись, направился к дому, но через секунду шорох за его спиной, как ураган, развернул его снова лицом к тропинке до амбаров. На мгновение оголившаяся луна, слабо осветила палисадник и перед Петром мелькнула чья-то тень, напугав Сомова так, словно сама смерть стояла секунду назад перед его глазами и улыбалась ему.

Пётр Матвеевич, громадный мужик, почти Геркулес, застывший на месте, таращил глаза в ночную темень и не мог даже крикнуть. Прислушиваясь к звукам ночи, и сумев отделить их от воя собаки и стука сердца, которое едва не выпрыгивало из груди, он вдруг отчётливо уловил, что вокруг него кто-то ходит, и тяжело вздыхает.

– Кто здесь!? – Буквально выдавил из себя Сомов.

Бывший моряк уже был готов позвать на помощь, и заорать так, что переполошил бы всех соседей, но ужас, который уже держал его за горло, снова остановил его.

– Это яаааааа, помнишь? – Послышалось шёпотом, подобно вздохам ожившего мертвеца из холодной могилы. – Это я, Умбра Дагон. Я вернулся, я не простил тебя, я пришёл за тобой. – Шёпот становился напевнее. – Через семь дней я заберу тебя в преисподнюю, где ты обретёшь вечные муки. И каждый день ты всё сильнее будишь жалеть, что ещё дышишь, на этом свете.

Ночной голос начал смешиваться с едва уловимым смехом.

Вся жуть ада раскрылась в тот миг перед поражённым в самую душу Петром. Последнее что он увидел этой ночью, был громадный чёрный кот, который почему-то выделился в кромешной тьме. Кот стоял шагах в пяти, шести от Сомова и дырявил его насквозь жёлтыми глазами. Снова раздался ужасный смех, когда от невыносимой боли в глазах, и всего кошмара, что приключился, Петр потерял сознание и с грохотом рухнул на землю.