Всё о мореплаваниях Солнышкина

– Где ящик? Куда его дели? – взвыл Плавали-Знаем.

– А что? – как ни в чём не бывало спросил Бурун. – Я его оттащил в подшкиперскую. Хотите – могу открыть.

– Сам, я открою сам! – крикнул Плавали-Знаем и бросился в подшкиперскую.

Расшвыряв канаты и вёдра, он открыл крышку, и из сундука, серый, как ливерная колбаса, вывалился артельщик.

– Ну что? – зашептал Плавали-Знаем. – Что услышал?

Но артельщик только чихал и кашлял. Потом, шатаясь, он поплёлся в свою каюту, шлёпнулся на пол и проспал ровно двадцать четыре часа.

«смотрите на горизонт!» – кричит Солнышкин

Всю ночь Солнышкин не мог уснуть. Хотя руки и спина у него ныли после работы, он то и дело выбегал на палубу и вглядывался: не покажутся ли вдали очертания острова Камбала? Навстречу дул сильный ветер. Волны взбирались на палубу, и брызги, словно солёные пули, барабанили по лицу Солнышкина. Он весь до ниточки промок, а сердце его стучало изо всех сил:

– Держись, Перчиков, подмога рядом!

В час ночи Солнышкин заглянул к боцману.

Но нужно сказать хотя бы несколько слов о разговоре, который состоялся у камбуза, пока артельщик лежал в сундуке в подшкиперской.

– Итак, – сказал доктор Челкашкин, – утром мы подходим к острову. План операции по спасению Перчикова следующий…

Тут все придвинулись к доктору.

– Солнышкин следит за появлением острова и даёт знать мне.

– А я? – закричал Солнышкин. Ему показалось, что о нём забыли.

– Разве я кончил говорить? – возмутился Челкашкин. – Борщик держит наготове горячий бульон и чай. Тая готовит чистую постель. Не исключена возможность, что у Перчикова есть какие-либо повреждения или злокачественный насморк. Плавали-Знаем я беру на себя. Помощником оставляю Солнышкина. Ясно?

– Ясно, – ответили ему шёпотом.

– А теперь по местам! И каждому помнить о своём долге.

Так вот, в два часа ночи Солнышкин поднялся в рулевую рубку и натолкнулся на промокшего Плавали-Знаем. Он кашлял и чихал.

– Нечего шататься! – сказал он. – Время спать.

– Плавали – знаем! – весело подмигнул ему Солнышкин.

Неслыханная наглость! Ему отвечали его знаменитыми словами. Петькин, который стоял на руле, втянул голову в плечи, будто его могли стукнуть, но Солнышкину до этого не было никакого дела.