Всё о мореплаваниях Солнышкина

Он, Солнышкин, на настоящей пароходной трубе! И он в нетерпении бегал вокруг неё.

– Здо?рово! Здо?рово, а?

Первым по лестнице поднялся Федькин в своих узких брючках и цветных сингапурских носках. Потом он подтянул подвеску, на которую уселся Солнышкин, и они повисли в небе по обе стороны трубы, держа в руках громадный брезент.

– Ну как? – крикнул снизу Бурун.

– Ничего, – ответил Солнышкин.

И тут же чуть не полетел с подвески. Ветер надул брезент, как парус, и рванул вверх.

Солнышкин вцепился в него и едва не перелетел через трубу.

– Держи! – заскрежетал зубами Федькин.

Он болтался на другом конце брезента. При каждом порыве ветра они то подлетали вверх, то изо всех сил шлёпались на подвески. Дым так валил на них, что через минуту, окосев и кашляя, Федькин спросил:

– Отдохнём?

– Попробуем, – сказал Солнышкин.

– Сейчас! – крикнул Федькин. – Посмотрю, много ли там копоти!

Он сунул голову в трубу, но оттуда вывалил громадный клуб дыма и сажи.

Следом из трубы с воплем вылетела совершенно чёрная голова Федькина.

– Не могу-у больше! – ревел ошалелый Федькин.

В этот момент брезент так наполнило клубом горячего воздуха, что он взлетел, как воздушный шар, и на нём повисли два настоящих трубочиста. Ещё минута – и их выбросило бы за борт, в море. Но брезент зацепился за мачту, а Федькин и Солнышкин с размаху стукнулись лбами.

– Ох! – сказал Федькин и стал съезжать вниз по мачте.

Солнышкин ещё держался.

Сверху открывался прекрасный вид, но видеть всё это Солнышкину не давала громадная шишка на лбу. Он слетел вниз, прямо на руки перепуганному Перчикову.

– Жив? – крикнул Перчиков, ощупывая друга.

Он схватил Солнышкина за руку, позвал Федькина и вместе с ними зашагал в рубку. Сзади ковылял боцман и гудела толпа.

– Пошли! – говорил Перчиков. – Хватит с нас всего этого!

Они распахнули дверь рубки, по которой всё ещё ходил Плавали-Знаем. Капитан остановился, посмотрел на них и вдруг выкатил глаза:

– Негры? Иностранцы? Откуда на судне иностранцы?

– Кхе-кхе! – возмущённо кашлянул Федькин, и из горла у него вылетел ком сажи.

– Ха-ха! – захохотал вдруг Плавали-Знаем. – Так это же мои матросы!

– Мы не ваши матросы, – сказал сердито Солнышкин.

– Мои, мои! – заявил Плавали-Знаем и радостно понюхал воздух. Ветер в это время переменился, и дым отлетал в другую сторону.